Приглашаем на курсы по генеалогии!
Международный институт генеалогических исследований
Программа «Российские Династии»

Яким Сомко – казацкий вождь, «заслуживший делами любовь и уважение потомства»

21.10.2013

Лучше с добрыми делами
умереть, нежели дурно жить..
Яким Сомко

Якима Семеновича Сомко по праву следует назвать героем. Смелый, закаленный в сражениях воин. Талантливый полководец. Мудрый правитель. Украина могла бы гордиться таким своим сыном.

Между тем большинству современных украинцев его имя неизвестно. Вниманием историков и вообще тех, кто пишет на исторические темы, он тоже обделен. Далеко не в каждой книге, посвященной выдающимся деятелям казацкой эпохи, можно встретить хотя бы краткий рассказ о нём. Не говоря уже о подробной биографии, которую специалисты по истории Украины до сих пор написать не удосужились. Несколько небольших статей в малотиражных изданиях, короткие биографические справки в энциклопедиях. Вот, собственно, и всё, что создала украинская историография о некогда славном казацком вожде.

И это не удивительно. Среди «национально сознательных» сочинителей Сомко не популярен, ибо «привел Левобережную Украину под власть Москвы». Неудобен Яким Семёнович и авторам противоположной идеологической направленности, поскольку ответственность за его гибель целиком лежит на тогдашней российской власти. В результате – и те и другие говорят о нём нехотя, а то и вовсе молчат. Кстати сказать, изображение Сомко, которое можно найти в Интернете, скорее всего, недостоверно и, по-видимому, даёт представление о фантазии живописца, а не о подлинном лике исторического деятеля.

* * *

28 сентября исполнилось 350 лет со дня смерти героя. И опять же памятная дата прошла практически незамеченной. А отметить её нужно было бы уже потому, что дата рождения этого выдающегося человека неизвестна. Лишь приблизительно можно определить, что родился он где-то между 1615 и 1620 годами. Примечательное обстоятельство: происходил будущий казацкий лидер не из казаков, а из переяславских мещан. Правда, семья его впоследствии породнилась с казаком. Да ещё с каким! Ганна, старшая сестра Якима, вышла замуж за Богдана Хмельницкого.

Впрочем, и без того род Сомко был весьма авторитетен. Достаточно указать на факт участия Семёна Сома (отца Ганны и Якима) в одном из посольств, направленном малорусским населением в Москву.

И, конечно, не стоит объяснять успешную казацкую карьеру Якима Семёновича одним лишь замужеством сестры. Ведь Ганна умерла до известных событий 1648 года, т.е. до возвышения Хмельницкого. В жизнь тогда ещё не великого гетмана, а чигиринского сотника вошла другая женщина. И если, получив булаву, он все же приблизил к себе брата первой, уже покойной жены, значит, были к тому иные основания помимо семейно-родственных.

С началом Освободительной войны 1648-1654 годов Сомко поступает на службу в Переяславский полк. В начале 1650-х годов – он переяславский сотник, периодически занимающий должность наказного (т. е. временно исполняющего обязанности) полковника.

Яким Семёнович принимает участие в Переяславской раде, постановившей воссоединить Малую Русь с Великой, чтобы «вовеки вси едино было». Тогда же присягает он на верность русскому царю и, в отличие от многих других казацких деятелей, остаётся верным этой присяге до конца жизни.

В сентябре 1654 года Богдан Хмельницкий направляет Сомко с письмом в царскую ставку, что указывает на большое доверие к нему гетмана. Ответственные поручения Яким Семёнович выполнял еще не раз. Неоднократно он участвовал в совещаниях казацкой старшины, собиравшейся для обсуждения важнейших вопросов.

Однако в 1657 году после смерти Великого Богдана положение Сомко пошатнулось. Видимо, хорошо зная, что собой представляет новый гетман – Иван Выговский, Яким Семёнович отнесся к его избранию отрицательно. Но выступить открыто не мог, ибо Выговскому верили в Москве и всех его противников считали бунтовщиками. Воспользовавшись этим, новоявленный обладатель гетманской булавы приступил к расправе над недовольными (своими соперниками).

Сомко, опасаясь за свою жизнь, вынужден был бежать на Дон. Около года провёл он в изгнании. Когда же Выговский открыто объявил об отделении от России и присоединении Малороссии к Польше, Яким Семёнович вернулся, чтобы бороться с предателем.

Гетман пытался заручиться поддержкой казацкой старшины. Любопытно, что в перечне лиц, которым он выхлопотал у польского короля шляхетское достоинство, есть и фамилия Сомко: Выговский хотел подкупить противника. Но казак не продался за дворянское (шляхетское) звание. Он становится одним из руководителей антигетманского восстания. Осенью 1659 года изменнику пришлось отречься от власти и бежать.

Теперь булаву получил Юрий (Юрась) Хмельницкий, сын Богдана и племянник Сомко. Яким Семёнович оказывается человеком, чуть ли ни самым приближенным к новому гетману. С триумфом приехал он в родной Переяслав. И вряд ли предполагал, что вскоре будет воевать с близким родственником.

В августе 1660 года Юрась вслед за великорусской армией воеводы Василия Шереметева выступил в поход на поляков. На время своего отсутствия наказным гетманом он назначил дядю. Сомко должен был поддерживать порядок в тылу и готовить подкрепление для войска. Только вот очень скоро тыл превратился в арену боевых действий.

Поход Шереметева закончился катастрофой. В октябре окруженная врагами под небольшим городком Чуднов армия после отчаянного сопротивления капитулировала. А еще до того слабовольный Юрась Хмельницкий, видя трудное положение воеводы, предпочел сдаться, вновь признав над Малороссией власть польского короля. И малорусы… подчинились в большинстве своем этому решению.

* * *

Не надо думать, что все они враз стали предателями. Готовность сменить подданство объяснялась другим. Жители со страхом ожидали нашествия поляков и союзной им татарской орды. Призванное защищать край великорусское войско больше не существовало (поражение под Чудновым было пострашнее Конотопского). В возможность отбиться от врагов самостоятельно население не верило. И сочло за благо покориться Польше, надеясь, что Юрась, заключивший с ней договор, убережёт народ от насилий.

Сомко считал по-иному. Он ясно сознавал, что покупать призрачное спокойствие ценой клятвопреступления (нарушения присяги) и бесчестно, и очень ненадёжно. «Удивляюсь, что ваша милость, веры своей не поддержав, разрывает свойство наше с православием, - писал Яким Семёнович племяннику в ответ на уговоры перейти к полякам. – …Не хочу ляхам сдаться; я знаю и вижу приязнь ляцкую и татарскую. Ваша милость человек ещё молодой, не знает, что делалось в прошлых годах над казацкими головами; а царское величество никаких поборов не требует и, начавши войну с королём, здоровья своего не жалеет».

Забегая вперед, нужно сказать, что будущее полностью подтвердило правоту Сомко. Поляки, не сумев победить непокорных малорусов, срывали зло на покорных. Татары, не захватив добычи в защищаемых своими жителями городах, грабили и угоняли в рабство обитателей тех населенных пунктов, которые сдались без сопротивления. А гетманы-предатели не могли, да и не хотели защитить своих подданных. Так было при Юрасе Хмельницком. Так было и позднее – при Павле Тетере, Петре Дорошенко, Филиппе Орлике.

Разумеется, Яким Сомко не прозревал грядущее, не выступал в роли пророка. Он всего лишь не хотел быть изменником. «Лучше с добрыми делами умереть, нежели дурно жить, - отмечал он в цитированном письме Юрасю. – Пишите, что царское величество никакой помощи к нам не присылает: верь, ваша милость, что есть у нас царские люди и будут; а если б даже их и не было, то его воля государева, а мы будем обороняться от наступающих на нас врагов, пока сил станет».

Весть об измене племянника застала Якима Семёновича в Белой Церкви. Срочно вернувшись в Переяслав, Сомко собрал возле соборной церкви духовенство, казаков, мещан и заявил, что остаётся верным царю. Переяславцы поддержали его, избрав своим полковником вместо перебежавшего к врагам Тимофея Цецюры.

Ситуация тем временем становилась угрожающей. За Юрасем под польское ярмо последовала Правобережная Малороссия (за исключением Киева, где находился великорусский гарнизон) и большая часть Левобережной. Кроме Переяславского полка верными Москве остались Нежинский полк во главе с Василием Золотаренко и Черниговский с полковником Иоанникием Силичем. Но Нежин и Чернигов находились дальше от врагов и могли рассчитывать на помощь великорусских отрядов.

Сомко же и его полк на первом этапе военных действий самостоятельно противостояли численно превосходящему противнику. Тут Якиму Семёновичу пригодился прежний боевой опыт. Он лично участвовал в битвах и не только отразил все нападения на Переяслав, но и начал усмирять отпавшее было Левобережье.

Один за другим подчинялись наказному гетману полки и города. Когда же, наконец, подоспела помощь из Великороссии, чаша весов в борьбе с племянником окончательно склонилась на его сторону.

Несколько раз ещё ходил Юрась в походы на левый берег Днепра с поляками и татарами, но постоянно терпел поражения и отступал. Сомко же, утвердившись в Левобережной Малороссии, приступил к отвоеванию Правобережной. В очередной раз, разбив войска племянника, он взял Канев и продолжал расширять подконтрольную территорию.

Однако непобедимый на ратном поле Яким Семёнович не был столь же успешен в противоборстве иного рода. Он по-прежнему оставался только наказным гетманом, не являясь полноправным обладателем булавы. Большинство полковников поддерживали стремление Сомко к полноценной власти. В самом деле, не было тогда в Малороссии более достойного кандидата в гетманы. Но…

Свои претензии на булаву выдвигал также нежинский полковник Василий Золотаренко и кошевой Запорожской Сечи Иван Брюховецкий. Оба они засыпали Москву и великорусских воевод в Малороссии доносами, обвиняя Якима Семёновича в измене, тайном сговоре с Юрасем, намерении продаться то польскому королю, то крымскому хану.

А главное – против Сомко усиленно интриговал местоблюститель киевской митрополичьей кафедры епископ Мефодий. Последний представлял собой наглядный пример того, как иногда хождение во власть портит человека.

Ранее, будучи нежинским протоиереем, еще не Мефодий (это монашеское имя), а Максим Филимонович много потрудился для соединения Малой и Великой Руси. Получив же архиерейский сан и должность местоблюстителя, он возмечтал стать киевским митрополитом (то есть главным церковным иерархом в Западной Руси).

Для этого Мефодий считал нужным иметь под рукой полностью послушного гетмана. Таким казался ему Брюховецкий, в меньшей степени – Золотаренко. И уж совсем не годился на роль марионетки Сомко. Поэтому, обещая свою поддержку двум конкурентам Якима Семёновича (причём тайно и каждому отдельно), Мефодий в свою очередь слал доносы на наказного гетмана.

Не сложились у Сомко отношения и с великорусскими воеводами. Возможно, кто-то из них завидовал его военной славе. Кто-то был падок на подарки, полученные от конкурентов Якима Семёновича. Кто-то слишком уж доверял доносам (особенно епископским). Как бы то ни было, факт остается фактом: воеводы отзывались о казацком вожде неблагоприятно, также подозревая его в склонности к измене.

Вдобавок ко всему положение осложнялось тяжелым состоянием финансов Русского государства. Сказывались последствия долговременной войны. Денег в казне катастрофически не хватало. Чтобы поправить дела, в Москве не придумали ничего лучшего, чем чеканить медные рубли, требуя от населения принимать их наравне с серебряными.

Понятно, что распоряжение правительства вызвало недовольство, даже волнения. В столице страны вспыхнул бунт, названный потом «медным». Не хотели принимать медь за серебро и в Малороссии. И вышло так, что жалование солдатам великорусских гарнизонов платили медными рублями, а купить что-либо за такие деньги было трудно. Чтобы не умереть с голоду, солдатам приходилось воровать, а то и грабить население. Надо ли пояснять, сколь вредило это единению великорусов и малорусов?

Сомко пытался объясниться с воеводами, которые злились, требовали обеспечить хождение медного рубля наравне с серебряным. Яким Семёнович нашёл выход. Из личных средств он одолжил (выделил) войскам крупную сумму на раздачу жалованья. А затем, по настоятельным просьбам наказного гетмана, правительство стало присылать серебряные деньги. Проблема была решена. Но недовольство «строптивым» казацким вождём всё равно нарастало.

В апреле 1662 года на казацкой раде в Козельце его таки избрали полноправным гетманом. Однако стараниями Мефодия, воевод и конкурентов Москва избрание не утвердила. Придрались к формальному поводу: на раде отсутствовал официальный представитель правительства.

Отказ в утверждении очень огорчил Сомко. И всё же он продолжал хранить верность присяге.

В связи с происходившим можно только подивиться недальновидности московских бояр, курировавших малорусские дела. Их сомнения в наказном гетмане были бы объяснимы, если бы слово противостояло слову. Трудно верить одному наперекор многим. Словесные заверения Сомко в верности противоречили словесным же, то есть бездоказательным, но многочисленным обвинениям.

Дело, однако, в том, что доносы Яким Семёнович опровергал делом. Он продолжал громить врагов России, с которыми, по уверению недоброжелателей, якобы сговаривался. Доносил, например, переяславский воевода князь Волконский, что, по его сведениям, Сомко готовится перейти к татарам. А спустя несколько дней лагерь наказного гетмана, расположенный в трёх верстах от Переяслава, окружила внезапно подошедшая орда. И с полудня до глубокой ночи Яким Семёнович со своими казаками яростно отбивался от нападавших, пока не подоспела подмога, высланная тем же воеводой, который теперь убедился в лживости полученной информации.

В другой раз доносчики сообщили, что Сомко собрался сдать Переяслав племяннику. Но когда польско-татарско-казацкое войско во главе с Юрасём снова осадило город, наказной гетман упорно оборонялся. В тех боях погибли два его сына. Доказательство верности – более чем весомое. Но и оно не развеяло подозрений.

* * *

Наконец, Москва дала разрешение на избрание полноправного гетмана в июне 1663 года на «чёрной» раде (участие в которой должны принять массы рядового казачества – чернь). Местом проведения выборов назначили Нежин.

Соперник Сомко, беспринципный авантюрист Иван Брюховецкий, заранее собрал у города толпы натуральной черни (своих сторонников), обещая им отдать на разграбление дома богатых казаков. Заручился он, умевший льстить и пресмыкаться (чего Яким Семёнович не умел и не делал), также поддержкой правительства.

Представителем царя на раде поручили быть князю Даниле Велико-Гагину. Историки подробно описывают, как князь снаряжался в дорогу: взял двадцать стоп бумаги, два ведра чернил, множество свечей и т.п. Кажется, забыл он только ум и совесть.

Прибыв на место, Велико-Гагин не пожелал разбираться в малорусских делах, целиком доверившись доносам. И явно поддержал Брюховецкого, сторонники которого сразу же прибегли к насилию.

Сомко тоже привёл на раду полки, был готов к силовому противостоянию. Но его казаки заколебались, увидев, что против них представитель царя. Многие стали переходить на сторону противника.

Яким Семёнович пригрозил Велико-Гагину, что таких «выборов» не признает, будет жаловаться в Москву. И тем разъярил князя, приказавшего арестовать теперь уже бывшего наказного гетмана и его приближённых. Под арест попал и Василий Золотаренко, слишком поздно понявший, что является слепым орудием в руках епископа Мефодия.

«Худые де вы люди, свиньи учинились в начальстве и обрали в гетманы такую же свинью, худого человека, а лучших людей, Сомка с товарищи, от начальства отлучили», - сказал посланцам Брюховецкого князь Волконский, узнав о произошедшем. Наверняка он раскаивался в том, что передавал раньше в Москву непроверенные слухи.

Арестованных выдали на расправу победителю. Суд был скорым и неправым. Сомко, Золотаренко, Силича и некоторых других полковников признали виновными в измене и приговорили к смерти.

По некоторым данным, епископ Мефодий, прекрасно зная, что казнят невиновных, в последний момент пробовал уговорить Брюховецкого смягчить приговор. Тот отказал. В сентябре 1663 года осужденным отрубили головы.

Повторю ещё раз: когда изменил Юрась Хмельницкий, за ним последовала почти вся казацкая старшина. Верными царю остались трое – Сомко, Золотаренко, Силич. После «чёрной» рады именно их казнили как «предателей».

Трудно пояснить, о чём думали московские бояре, допуская столь вопиющее торжество несправедливости? Чего здесь больше? Глупости? Подлости? Измены?

Вред от случившегося обнаружился сразу. Как отмечалось, в свое время Сомко начал отвоевывать Правобережную Малороссию. По согласованию с ним паволочский полковник Иван Попович поднял антипольское восстание. Яким Семёнович планировал двинуться ему на помощь. Казацкий летописец Григорий Грабянка пишет, что совместными усилиями Сомко и Попович разгромили бы поляков, как делали уже не раз, и продолжили бы славное дело Богдана Хмельницкого.

Вероятно, так оно и было бы. Правобережье воссоединилось бы с Россией уже тогда. Но теперь восставшим помощи не оказали – Брюховецкий выступать отказался. Восстание подавили. Попович погиб.

В конце того же года польская армия вторглась на Левобережье. А достойного полководца, чтобы нанести завоевателям сокрушительное поражение, у казаков не нашлось. Война тянулась несколько лет с переменным успехом. Закончилась она лишь в январе 1667 года подписанием Андрусовского перемирия. Малороссию разделили по Днепру. Правобережная её часть более чем на сто лет осталась под иноземным игом.

А через год после перемирия Брюховецкий открыто изменил царю, приказав вырезать все великорусские гарнизоны. Край вновь охватило пламя войны. Многие тысячи великорусов и малорусов заплатили жизнями за преступление Нежинской «чёрной» рады.

Изменил и Мефодий…

Зло потом было наказано. Брюховецкого казаки забили насмерть. Мефодий умер в заточении в монастыре. Но это не могло вернуть к жизни Якима Сомко.

«Храбрый защитник своего отечества, в бранях неустрашимый, у самой могилы отважный, воин, достойный лучшего жребия, заслуживший делами любовь и уважение потомства» - так охарактеризует его крупный русский историк Дмитрий Бантыш-Каменский.

Увы, потомство о Сомко забыло. И хотя бы эту несправедливость необходимо исправить.

Источник: http://odnarodyna.com.ua/content/yakim-somko-kazackiy-vozhd-zasluzhivshiy-delami-lyubov-i-uvazhenie-potomstva