Записывайтесь на курсы по генеалогии
Международный институт генеалогических исследований
Программа «Российские Династии»

Грядущему былое передать

29.11.2011

Книги «русского Дюма», как часто называют Валентина Пикуля, уже более полувека издаются миллионными тиражами (сейчас готовится к печати 12-е полное собрание сочинений), переведены на 32 (!) языка. Все они - более 30 романов и повестей, 151 историческая миниатюра, - кроме двух, написаны в рижской квартире на улице Весетас, 8, где до сих пор всё сохранилось так, как было при жизни писателя.

- Это принадлежит не мне. Это принадлежит читателям, - говорит Антонина Ильинична Пикуль, вдова писателя.

Первый экземпляр каждой книги Валентин Саввич всегда дарил жене, другу и помощнице - своей Тосе... Всегда с автографом, и всегда разным. «Моей хлопотунье», «Будь счастлива, дитя мое. Только со мной. Навеки. Умоляю», «Кажинный раз на эфтом самом месте я признаюсь тебе в любви».

Антонина Ильинична читает и перечитывает эти, знакомые до каждой запятой, строки, ее лицо светлеет.

- Я прожила с Пикулем красивую жизнь!

Для нее он так и остался загадкой.

- Ну как он мог это написать? Как удерживал в памяти столько фактов, дат, героев и сюжетных линий? Не понимаю...
«Русские портреты»

Кабинет писателя от пола до потолка уставлен книгами. Библиотека Пикуля насчитывает более 10 тысяч томов. Это, в основном, труды по истории, в том числе военной, но много и по искусству - целая стена. Пикуль интересовался в первую очередь русской живописью - свидетельством величия Империи, из драматической истории которой он черпал сюжеты для своих книг.
 
Пикуль собирал книги с детства. Складывал копеечку к копеечке - покупал, выменивал...

Собственную библиотеку он знал как свои пять пальцев: подходил к полке, брал нужную книгу и сразу открывал на нужной странице. На ее основе Пикуль составил картотеку исторических лиц - «покойницкую», как он ее называл. На каждого героя будущего романа он заводил карточку, указывая издания, в которых он упоминается. Если в карточках эпизодических персонажей по две-три ссылки, то в карточках главных - до 50.

Изображая историческую эпоху, Пикуль пользовался только источниками того времени. (Этим Антонина Ильинична объясняет расхождение некоторых деталей в романах Валентина Саввича с официальной историографией).

- Пикуль не мог писать, пока не посмотрит своему герою в лицо, - рассказывает Антонина Ильинична. - Поэтому он собирал портреты, гравюры.

Коллекция «Русские портреты» - в соседней комнате. В сотнях папок - уникальная галерея изображений писателей и композиторов, императриц и кавалергардов. Портретов одного только Григория Потемкина, героя романа «Фаворит», полсотни. На портреты - отдельная картотека, чтобы знать, где что искать.

А еще в архиве Пикуля - оригиналы и копии старинных документов, писем, прошений на высочайшее имя, царских указов. Более 100 тысяч единиц хранения - количество, достойное целого института! Писатель собрал эти материалы один, только в последние годы жена помогала.

- Вся информация у него была под рукой, - рассказывает Антонина Ильинична. - Вот почему он так быстро писал.

Историки говорят, что, даже если бы он не написал ни одного романа, одна эта картотека обеспечила бы ему место в истории.

- Я часто перебираю карточки с портретами, - говорит Антонина Ильинична. - Смотрю и радуюсь: какие люди были красивые! И сразу настроение улучшается. Валентин Саввич тоже приходил сюда отдыхать.

Писатель занимался и генеалогией. До сих пор на его рижский адрес приходят письма с просьбой помочь разобраться в истории своего рода, найти предков.

- Не думали все это богатство в компьютер занести? - спрашиваю я.

- Это мечта моя!
Ночной полет

Когда Пикуль снимал со стен портреты одних героев, а на их место вешал другие, то это означало - садится за новый роман.

Писал Пикуль только по ночам. «Ночной полет» - так это у него называлось.

Антонину Ильиничну всегда интересовало: КАК он пишет? Пикуль отвечал загадочно: «Скоро узнаешь»... И она узнала.

- На третью или четвертую ночь после того, как я к нему пришла, я проснулась и слышу: в кабинете кто-то разговоривает. Удивилась: кто это может быть, в три часа ночи? Прислушалась: а разговаривает-то один Пикуль, только разными голосами! Заглянула в кабинет и вижу: он встал из-за стола, отдал честь, начал распекать кого-то, потом с кем-то прощаться.

И я поняла, что вижу главу еще не написанной книги.

Спустя пару дней Валентин Саввич заводит такой разговор: «Тося, ты не считай меня сумасшедшим. Я когда пишу, так вхожу в образ, что никого и ничего не замечаю, сам с собой разговариваю». Тут я призналась, что уже все слышала и видела:

- Мне страшно. Представляешь, сколько у нас дома народу перебывало!

Пикуль садился писать только тогда, когда материал был изучен и обдуман настолько, что герои оживали в голове, когда он ощущал запах духов, слышал шелест платьев дам на балу и пушечную канонаду на поле боя.

- И если я успеваю записать то, что вижу, слышу и чувствую - значит, ночь у меня удалась. Тогда и читатель не отложит книгу в сторону, - говорил он.

Все свои произведения Пикуль написал за одним и тем же письменным столом - дощатым, как палуба, потертым, закапанным чернилами.

- Сколько раз я говорила: Валюшка, давай купим новый, полированный стол. К тебе же люди приходят, официальные лица... Неудобно, - рассказывает Антонина Ильинична. - А он: «Если я этот стол выброшу, я уже никогда ничего не напишу. Этот стол - мой друг! Мы с ним блокаду в Ленинграде пережили. Сколько раз он видел, как я плакал, объяснялся в любви, побеждал и терпел поражение. Неужели я с ним расстанусь?».
Настоящий каторжник

Начиная работу над романом, Пикуль составлял почасовик - располагал события в хронологическом порядке. Там же он указывал источники этих сведений. Закончив составление библиографии к двум томам «Фаворита», Антонина Ильинична ахнула: 551 (!) источник!

Пикуль писал чернилами. Заметив прилипшую к перу соринку, не долго думая, вытирал его об стол - и на нем появлялась еще одна клякса. Иногда писатель, не вставая со стула, поворачивался к машинке и печатал, печатал... Потом он редактировал рукописи и перепечатывал их набело.
 
Пикуль непрерывно пил крепчайший чай, который заваривал по собственной технологии (на газовой плите стоял кофейник с кипятком, на нем - чайник с заваркой), и курил, курил... Часто, наработавшись, он засыпал на кушетке между стеллажам.

- Я настоящий каторжник, только я не тачку катаю на Сахалине. Я прикован к этому столу, - однажды вырвалось у него.

- Всю подсобную работу - разговоры с редакторами, рецензентами, ответы на письма читателей - он сразу свалил на меня, - говорит она. - А сам знал только свой стол... Первое время мне было трудно, потом стало интересно.

Обычно, заканчивая роман, Пикуль уже знал, что будет писать дальше, но случались и периоды безвременья. Он ходил мрачный, повторяя: «Я кончился как писатель». Антонина Ильинична продолжала носить ему книги - вдруг какая-нибудь из них разбудит вдохновение? Благо в библиотеке Дома офицеров, где она работала (там они с мужем и познакомились), был хороший выбор.

- Помню, Валентин Саввич все просил достать книги по истории Японии, но в библиотеке таких не было, а тут мне в букинистическом магазине попались целых три. Он взял их, ушел в кабинет, закрыл дверь, а через пару часов вышел и объявил: «Поздравь меня, я сажусь за новый роман - «Гейша».

В свет эта книга вышла под названием «Три возраста Окини-сан» и до сих пор пользуется головокружительным успехом.

А замысел романа «Моонзунд» родился во время прогулки вдоль берега моря. Писатель показал рукой в даль и сказал жене: «Если плыть в этом направлении, то попадешь в проливы Моонзунда, где в 1917 году разыгралась знаменитая морская битва».
Пикуль был патриотом

Феноменальную популярность своих книг у читателей Пикуль объяснял тем, что «люди истосковались по истории». В его романах исторические события предстают очищенными от идеологической шелухи, и, наверное, поэтому он всегда был неугоден властям, и критики его не щадили.

- Пикуль на каждое событие, на каждого героя имел свое видение, - говорит Антонина Ильинична. - И он был прежде всего патриотом.
 
Недоброжелатели упрекали писателя в недостатке образования. Когда его сверстники сидели за партой, он уже нес вахту на мостике эсминца «Грозный». (В память о тех днях он сохранил выцветшую бескозырочку, а тельняшка осталась любимой формой одежды). Недостаток знаний Пикуль восполнял всю жизнь, и сам прошел все университеты.

- Когда Валентин Саввич ушел из жизни, я долго не могла заставить себя зайти в его кабинет, - тихо говорит Антонина Ильинична. - И вот вошла. Не знаю, что меня толкнуло, но я вдруг сняла с полки неприметную среди солидных фолиантов книжку «История раскольников». Раскрыла - и мороз по коже.

На титульном листе красным карандашом, как кровью, он написал: «Когда я умру, эта книга достанется кому-нибудь, и он подумает, зачем же я интересовался подобными вопросами... В том-то и дело, что благодаря разносторонности интересов я и стал писателем, хотя никогда не употреблял это слово, предпочитая более скромное - литератор. Я имел образование всего пять классов, я воевал с 14 лет, и всё, что я приобрел, я приобрел благодаря фанатической любви к познанию».

В отличие от многих исторических романистов, которые всю жизнь пишут на одну тему, Пикуль свободно перемещался в историческом пространстве России - от эпохи Ивана Грозного до Великой Отечественной войны.

Писатель первым сказал доброе слово о вице-адмирале Российского императорского флота, позже руководителе Белого движения Александре Колчаке. В романе «На задворках великой империи» Пикуль впервые показал Столыпина не реакционером, а выдающимся общественным деятелем, патриотом России. В романе «Битва железных канцлеров» Пикуль заново открыл светлейшего князя Александра Горчакова, друга Пушкина, который на дипломатической арене противостоял Бисмарку, канцлеру Германии.
Болит душа

Не обошел Пикуль своим вниманием и Курляндию, на территории которой прожил большую часть жизни. В романе «Слово и дело» он вывел Анну Иоанновну и ее фаворита Эрнеста Бирона. Изучая царствование «самой гнусной представительницы Романовых», Пикуль не раз бывал во дворцах Растрелли - Рундальском и Елгавском, старинных усадьбах, облазил окрестные кладбища. Признавался: хоть он и не привык рисовать своих героев одной краской, для этой парочки у него нашелся только черный цвет. “Бироновщина” для Пикуля - время засилья иностранного и подавления русского.

В своих миниатюрах Пикуль пишет не только об исторических деятелях, композиторах и художниках, но и о простых людях - печнике, крестьянине, могильщике. Их он, по образному выражению Антонины Ильиничны, находил в потемках истории и вытаскивал на свет божий.

Его «Реквием каравану PQ-17» - тоже о «маленьких людях» той большой войны. Не потому ли он так берет за душу читателей все новых поколений?

- Библиотекари лучше других знают цену книге - мы видим, что читают, что нет. Пикуля читают, - говорит Антонина Ильинична.

«И я пришел. Не первый. Не последний.
Пришел не просто землю повидать.
А все познав, как опытный посредник,
Грядущему былое передать»,

- эти строки Вадима Сикорского Антонина Ильинична не случайно поставила эпиграфом к одной из глав своей книге о Пикуле.

- Пикуль - замечательный русский писатель, умеющий связывать прошлое с настоящим крепким морским узлом, - говорит она.

Шесть книг написала Антонина Пикуль о своем великом муже, разобрав его архивы и черновики, сейчас начала еще одну. За свою работу она получила престижную литературную премию Александра Невского.

Благодаря ей 80-летие писателя стало в Латвии заметным событием. И не случайно она возглавляет Балтийское общество содействия флоту, которое благодаря Валентину Саввичу стало ей родным. Недавно она вернулась из Москвы, где принимала участие в торжествах, посвященных 315-й годовщине регулярного Российского флота.

Только вот болит душа, что пока не получается открыть музей Пикуля, в который она могла бы передать бесценный архив. В 2005 году уже казалось, что все сбылось. Было выделено помещение в Центральном Военно-морском музее в Санкт-Петербурге, даже штат набрали, но опять сорвалось.

Сын друга и поклонника Валентина Саввича давно предлагает открыть музей у себя, в Финляндии. Но она все медлит, потому что уверена, что музей Пикуля должен быть в России или в Латвии.

Неужто не заслужил?

Источник: http://kp.ru/daily/25795/2777294/