Все ли верно в родословной Ильича?

Илья Николаевич никогда не забывал, что он происходит из чуваш, – рассказывал Николай Федорович. – Старался, чтобы и дети помнили это. И учил их чувашскому языку…

Признание Мариэтты Шагинян

Все ли верно в родословной Ильича?


http://sovch.chuvashia.com/2007/07/12/7.shtml


И.Н.Ульянов и И.Я.Яковлев в чувашской школе.
Худ. Н.Овчинников.


После показа в Чебоксарах кинофильма “Какую Россию мы потеряли”, где известный режиссер Станислав Говорухин прямым текстом говорит, что В.И. Ленин чуваш по национальности, ко мне обращались многие люди:

– Вы писали на эту тему. На самом деле есть документы, подтверждающие слова Говорухина?

Я всем отвечаю, что есть, что такие документы я видел собственными глазами.

…В конце 70-х годов мой переводчик В. Василевский как-то познакомил меня с М. Шагинян.

Мариэтта Шагинян – известная и очень популярная в те годы писательница (1888-1983), автор романов-хроник о В.И. Ленине “Семья Ульяновых”, “Первая Всероссийская”.

Это была небольшого роста щупленькая старушка. Как-то после моего выступления на секции очеркистов Союза писателей СССР Мариэтта Сергеевна подошла ко мне и спросила: “Юхма, ты – чуваш. А знаешь, что Ленин – чуваш?”

Я сказал, что слышал, но документов, подтверждающих это, не видел.

– А они есть у меня, – улыбнулась она.

– Как их можно увидеть? Я как раз пишу тетралогию “Бессмертие” о чувашском просветителе Иване Яковлеве и там хочу осветить и эту тему.

– О-о, Иван Яковлевич Яковлев – великий человек! – оживилась Шагинян. – Да, он дружил с семьей Ильи Николаевича. А ведь Илья Николаевич прекрасно знал чувашский язык… Ладно, я покажу тебе нужные документы.

Жила она в доме писателей на Красноармейской улице, недалеко от метро “Аэропорт”.

– Вот в этой книге, в конце, приведены все документы, которые тебя интересуют, – подала мне Мариэтта Сергеевна свою книгу “Семья Ульяновых”. – Есть и ранее неопубликованные.

Читаю и глазам своим не верю. Шагинян рассказывает о родословии семьи Ульяновых и приводит документы Астраханского магистрата. Подала в городской магистрат девка Ульяна прошение, где просит записать себя в сословие мещан, так как ожидает рождения ребенка.

Была девка Ульяна “рабыней”. Так неофициально называли в Российской империи девушек, купленных разными людьми от “инородцев”. А “инородцами” называли тогда всех представителей нерусских народов.

Ульяна была чувашкой: ее купили и привезли в Астрахань. Тяжелая, беспросветная жизнь “инородцев” в Российской колониальной империи заставляла их продавать своих детей, прежде всего девочек. И что любопытно – официальный статус “рабынь” был выше, чем у крепостных крестьян русских помещиков. А “инородцы” не были крепостными, они были крестьянами-однодворцами. Покупали “рабынь” русские помещики, разные чиновники, купцы: одни – для потехи, другие – для работы, третьи – для ухода за детьми. Кем была куплена Ульяна, достоверно не известно, есть только предположения… И вот она забеременела. Можно предположить, что от своего хозяина. Так как в Российской империи не было официальных “рабов”, то “рабыни”, если оказывались беременными, записывались по их просьбе в мещане. Их дети рождались и тоже записывались мещанами.

Так у чувашки Ульяны родился сын. Назван он был Николаем. А фамилию записали по имени матери. И получил Николай фамилию Ульянин, а не Ульянов. Разница большая. Ульянин, значит, сын Ульяны. Вырос Николай и женился на крещеной калмычке.

В метрической книге церкви записано: “Девятнадцатого числа астраханск. мещ. Николая Василия Ульянина и законной жены его Анны Алексеевны сын Илья”. Только впоследствии сын Николая Илья смог изменить свою фамилию на Ульянов.

И Николай, и его сын Илья прекрасно говорили на чувашском языке.

Я удивился: “Мариэтта Сергеевна, я читал вашу книгу, но ведь всего этого там не было!”

Шагинян засмеялась и сказала:

– Вы читали поздние издания. А это – первое.

– А почему в других, последующих, нет этих документов? Там о родословии Ульяновых совсем по-другому рассказывается. Вы же сами знаете!

– Да, – стала рассказывать Мариэтта Сергеевна. – Вышла моя книга в первом издании. Вижу: продают ее в магазинах. Вдруг моих книг не стало. Думаю: “Вот какую хорошую книгу я написала, расхватали!” Приглашают меня в ЦК партии. Прихожу, говорят: “Хотите получить Ленинскую премию?”. “Хочу” – отвечаю. “Хотите переиздать вашу книгу “Лениниана” миллионным тиражом?». “Хочу!”. “Хотите стать секретарем правления Союза писателей СССР?”. “Хочу!”

– Ну и отлично. Все это будет, только вот подпишите эту бумагу.

– Что это?

– Родословие семьи Ульяновых.

Читаю, а там – все выдумано.

– Это же подлог! – кричу. – Зачем вы переписали все документы?

– Так нужно.

– Я не подпишу!

– Значит, не хотите получить Ленинскую премию, не хотите переиздания вашей книги миллионным тиражом, не хотите стать секретарем правления Союза писателей СССР.

– Нет, хочу!

– Тогда нужно подписать эту бумагу. Послесловие книги должно быть таким. Подумайте… Да, если не подпишите, у вас могут быть осложнения в партбюро…

Пришлось мне подписать. Конечно, виновата. Но в те годы по-другому жить было невозможно. Я бы сразу стала “врагом народа”…

– А они выполнили свои обещания?

– Как видите. Книги мои переиздаются миллионными тиражами. Я – лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического труда, член всяческих комитетов, правлений и прочее. Об одном сожалею, первое издание книги сохранилось у меня в одном-единственном экземпляре. Так что не могу ее тебе подарить.

– Я найду ее в библиотеке.

– Глупый, – засмеялась Мариэтта Сергеевна. – Они же все изъяли. Даже из Ленинки. Даже ко мне приходили. Спрашивали. Я их обманула, сказала, что ни одного экземпляра нет.

Так я узнал подлинную родословную семьи Ульяновых.

О том, что книга М. Шагинян как биографа семьи Ульяновых в 1938 году обсуждалась в узком кругу Президиума Союза писателей СССР, пишет и Д. Волкогонов. Она сначала не соглашалась на обман, т.е. на фальсификацию биографии Ленина. Тогда ее обвинили в том, что будто бы она, “применяя псевдонаучные исследования о т.н. “родословной” Ленина, дает искаженные представления о национальном лице вождя…” На Президиуме ее работу оценили как “мещанскую” и “идеологически враждебную”. Волкогонов подтверждает это в своей книге “Ленин” (Москва, “Новости”, 1994). Он пишет, что документы, содержащие сведения о родословии Ленина, всего 284 листа, были изъяты.

О чувашском происхождении Ленина пишет и Аким Арутюнов в книге “Ленин” (М., “Вече”, 2003). Он утверждает, что села под названием Андросово, откуда якобы род Ленина, на самом деле не существовало и не существует. Далее он пишет, что за честный труд по родословию Ленина в свое время М. Шагинян от ЦК ВКП(б) получила выговор, а руководитель Союза писателей А. Фадеев – хорошую взбучку.

Отец В.И. Ленина И.Н. Ульянов прекрасно владел родным чувашским языком и старался, чтобы и дети знали его. Известный русский писатель Николай Григорьев, живший в Ленинграде, в своей книге “Отец”, изданной в 1969 году в издательстве “Политическая литература” в серии “Семья Ульяновых”, вот как описывает интерес Ильи Николаевича к родному языку: “Илья Николаевич, Саша и Володя – каждый со своей ношей – поднялись на второй этаж и вошли в опрятную комнату, уставленную книгами.

– Салам! – приветствовал Илья Николаевич библиотекаря-чуваша.

– Салам! – И молодой человек чинно поклонился каждому из троих. – Салам… Салам! – На широком, под черным хохолком лице его заиграла улыбка, выражавшая готовность служить почетным гостям.

– Никифор Михайлович Охотников – мой коллега, здешний учитель математики, – сказал Илья Николаевич сыновьям, представив их учителю. – Но успевает, честь ему и хвала, и библиотекой заправляет.

Саша и Володя уважительно поклонились и поставили перед библиотекарем принесенные пакеты. Присоединили и отцовский.

– О, вуламалли кенеке! – воскликнул тот, отступая перед дарами. – Книги для чтения! – И в восхищении приподнял руки.

– Ну, полно, полно, Никифор Михайлович… – поспешил Ульянов умерить восторги молодого человека, хотя и не сомневался в их искренности. – Нумай мар! Не с пустыми же было руками сегодня являться?..

Илья Николаевич, пройдясь по комнате, с любопытством повернул к окнам:

– Э, да у вас, я вижу, обнова, Никифор Михайлович! Это к празднику? – Он остановился, разглядывая занавески. Похвалил работу: Чурече сене, хитре, хитре…

Полотно было действительно редкостным. Казалось, это не полотно даже, а молочно-прозрачный туман застлал нижнюю половину окна.

– Синсе пир? – с видом знатока обернулся Илья Николаевич к библиотекарю.

– Синсе пир! – и в ответ улыбка во весь рот…

Да, занавески были из полотна, которое чувашские девушки ткут себе в приданое, а школе преподнесли по случаю праздника.

Илья Николаевич лукаво посмотрел на сыновей: ему было приятно щегольнуть перед ними умением изъясняться по-чувашски…”

Живя в доме творчества писателей “Комарово”, что под Ленинградом, я встречался с Н. Григорьевым.

– Илья Николаевич никогда не забывал, что он происходит из чуваш, – рассказывал Николай Федорович. – Старался, чтобы и дети помнили это. И учил их чувашскому языку… Книгу я писал согласно подлинным документам. В ней были страницы, в которых и Володя Ульянов разговаривал по-чувашски с Охотниковым. Когда помогал ему овладевать древнегреческим языком и латынью. Но пришлось сократить. Цензорам это очень не понравилось. Особенно старательно вычеркивали они страницы, в которых повествовалась история чувашского народа.

У Григорьева хранились воспоминания Марии Ильиничны Ульяновой, младшей сестры В.И. Ленина, которые передала ему Зоя Воскресенская, автор книги о семье Ульяновых “Сердце матери”. В них рассказывается, что Володя в детстве особенно любил одну чувашскую присказку и часто, повторяя ее по-чувашски, прыгал с высокого крыльца.

– Только вот как это понять? – спрашивал Николай Федорович, читая перевод присказки: “У кошки ножки из теста, мои ножки железные”.

По-чувашски: Кушак ури чуста, манан ура тимер…

В.И. Ленин всегда помнил заветы отца, помнил свое чувашское происхождение. С любовью и уважением относился он к чувашам, к патриарху чувашского возрождения Ивану Яковлевичу Яковлеву. “Богатырский был дух у этого человека, – говорил он о нашем патриархе. – Пятьдесят лет тянул к свету свой народ, и в каких условиях!”

В своей телеграмме, посланной в Симбирск, когда И.Я. Яковлев подвергался страшным гонениям новых властей, он писал:

“Симбирск. Председателю Совдепа. Сообщите по телеграфу обстоятельства и условия избрания председателей чувашской женской и мужской учительских семинарий. Меня интересует судьба инспектора Ивана Яковлевича Яковлева, 50 лет работавшего над национальным подъемом чуваш и претерпевшего ряд гонений от царизма. Думаю, что Яковлева надо не отрывать от дела его жизни. Председатель Совнаркома Ленин”.

Известно, что Ленин несколько раз посылал телеграммы в Симбирск, заботясь о судьбе старого просветителя. Вторая телеграмма, посланная осенью 1919 года, гласит: “Симбирск. Губчека. Не выселяйте Ивана Яковлевича Яковлева и его жену из квартиры. (о) исполнении сообщите. Предсовнаркома Ленин”.

Эта телеграмма была послана после того, как Ленин узнал о большой несправедливости, допущенной некоторыми слишком ретивыми местными работниками. И.Я. Яковлев был отстранен от руководства созданной им школы, его семью пытались выселить из квартиры.

Михаил Юхма, народный писатель Чувашии
Источник: http://news.centergen.ru/index.php?t=1081
Дата: 14.07.2007
Семейные сайты на заказ
НОВОСТИ