Международный институт генеалогических исследований
Записывайтесь на курсы по генеалогии
Программа «Российские Династии»

Санкт-Петербургские ведомости: У каждого свой дом, но Родина у нас на всех одна

07.08.2008
За свою историю Российская империя рушилась как минимум дважды: один раз в связи с крахом царизма, в другой – с распадом СССР. А роль и значение музея, посвященного народам, населявшим империю, не изменились и не уменьшились. В наше, не самое простое, время Российский этнографический музей продолжает служить делу взаимопонимания и терпимости между народами.

– Владимир Моисеевич, если считать, что в 1923 году Музей этнографии открылся для публики, он только что отметил дату почти юбилейную – 85 лет?

– Мы ведем историю музея не от этой даты.

Когда создавался императорский Русский музей, изначально предполагалось, что он будет иметь три отдела: художественный, этнографический и памятный, посвященный личности Александра III.

Последний государь Николай II принял решение основать музей в память о своем отце, точнее – о его вкладе в развитие России. Когда казна выкупила Михайловский дворец, архитектор Свиньин подготовил определенные материалы, стало понятно, что для двух отделов – этнографического и памятного необходимо построить новое здание.

В январе 1902 года вышел указ о штатном расписании этих двух отделов. Мы ведем историю музея с этой даты.

Наше здание начали строить в 1903-м, завершили в 1915 году. Уже шла война, случились революции. Коллекции, составляющие основу музейного собрания, к этому времени были собраны, экспозиции подготовлены, но для широкой публики музей открылся только в 1923 году.

Это вторая важная дата в его истории, но есть еще одна. В 1934 году народный комиссар просвещения Бубнов подписал указ об отделении Российского государственного музея этнографии от Русского музея. У меня в сейфе хранится этот машинописный документ. Когда приходят проверяющие, к примеру, Счетная палата, и требуют показать документ, который лежит в основе музея, я показываю подлинник.

– Почему потребовалось отдел этнографии выделять в отдельный музей?

– Думаю, к 1934 году большевики имели основание подвести какой-то итог. Прошло достаточно времени после революции, был создан СССР. Осуществлялось то, что называлось ленинской национальной политикой. Действительно, очень многое делалось для развития российских окраин.

Изначально музей был создан для того, чтобы подчеркнуть значимость достигнутого. Повторилась та же самая калька. Николай II хотел показать величие Российской империи, единение множества народов, культур, находящихся под российской короной. Та же самая идея, вне всякого сомнения, была не чужда большевикам, которые приняли решение создать музей народов СССР, с тем чтобы показать величие своей национальной политики.

– Русской нации отдавался приоритет?

– Такого не было и при царе. Первая коллекция, с которой начинался музей, – Туркестан, Дальний Восток и Центральная Азия. То есть приоритет славянским народам не отдавался. Бесспорно, царизму был свойственен некоторый шовинизм, но надо иметь в виду, какие личности стояли у истоков музея: демократ Клеменц, академики Радлов, Стасов... Это был потрясающий сплав представителей дворянства и знати, с одной стороны, с другой – цвет русской интеллигенции, интеллектуалы, которые отвергали шовинизм.

– Как формировались коллекции музея?

– Казна выделяла деньги на закупку, так же как для Кунсткамеры, Русского музея или Эрмитажа. Николай II приобретал вещи у частных коллекционеров, чтобы потом дарить музею. У нас таких экспонатов очень много. Главным же источником поступления коллекций на протяжении всей истории нашего музея были экспедиции. Вещи собирались учеными-этнографами на основе специально разработанных программ.

– В XIX веке существовала мода на народное искусство, создавались частные коллекции. Это отразилось на собрании музея?

– Мода на народное искусство была. Я только что вел разговор с одним уважаемым человеком по поводу создания музея-заповедника в Дагестане. Речь шла о том, что в Российском этнографическом музее имеется много образцов дагестанского оружия. Это связано и с тем, что в конце XIX – начале XX вв. существовала мода на оружие, так же как и на восточные ковры. У нас потрясающая коллекция ковров, которая уже тогда стоила огромных денег. Она подарена музею наместником Туркестана генералом Кауфманом, который был известным собирателем. Это коллекция европейского уровня.

– Коллекция знаменита, но почему музей ее мало показывает?

– Я уже говорил, что судьба нашего музея сложная. Разговор подошел к моменту, о котором не могу промолчать.

Музей этнографии должен был иметь еще один корпус. Несколько лет назад поднялся шум по поводу того, что мы собираемся построить здание в Михайловском саду. Речь шла не о Михайловском саде, а о территории дворов музея – второго и третьего. На главном здании сохранились закладные петли, на которых должны были висеть ворота между этим корпусом и вновь построенным. Здание спроектировал Василий Свиньин, оно должно было стоять параллельно основному корпусу, Инженерной улице и нашей границе с Михайловским садом.

Что касается строительства здания, это зависит от многих вещей. Я очень рассчитываю на поддержку нового руководства Министерства культуры. Отношение городских властей к проблеме, я знаю, положительное.

Дополнительное здание нам необходимо по той простой причине, что у нас в музее выставлено от 7 до 10% наших коллекций. Это означает, что мы не отдаем людям то, что обязаны отдать. Для этого нет достаточных площадей.

Для нас вопрос хранилища – комплексный. Это вопрос сохранения достояния, у нас 550 тысяч единиц хранения. В последние годы мы получаем в среднем две тысячи экспонатов в год, что-то покупаем, что-то дарят. Новое хранилище – необходимая форма развития музея.

– Говорят, малые народы иногда обижаются на то, что их искусство находится отдельно, в этнографических музеях, а, допустим, не в Лувре, Эрмитаже. Эта проблема связана с ростом самосознания малых народов?

– Речь идет о культурной памяти. На Чукотке существует мастерская, где работают несколько поколений резчиков, изготавливающих небольшие фигурки из мамонтовой кости – неповторимая пластика. Эти фигурки – культурное наследие всего человечества, а не только чукотского народа, и они достойны представления в самых знаменитых музеях мира.

Но кроме искусства есть крайние, политические, вопросы. Мы всегда с уважением относились к идее, что у нас есть единая общность – советский народ. И в то же время знали о росте этнонационализма. Американцы и канадцы тоже считали, что у них сплав культур, но для них всплеск национального самосознания оказался неожиданным. В результате в Канаде произошли тяжелые события. Страна оказались перед угрозой раздела на франкоязычную и англоязычную.

Рост национального самосознания – огромное завоевание общества. Его проявление в том, что люди начинают интенсивнее обращаться к своим корням, к своим истокам. Здесь очень важно не перейти грань, когда этническое самосознание начинает превращаться в национализм.

Существуют определенные социальные обстоятельства, когда у человека обостряется потребность сказать: я русский, украинец, чуваш... Рост проявлений этничности заметен в Поволжье. Или посмотрите, что происходит с вепсами. К концу 1960-х годов они практически прекратили существование как финно-угорский этнос. Была утрачена письменность, культура. Сейчас все возрождается. Это стимулируется двумя причинами. С одной стороны, демократизацией общества. С другой – в человеке неистребима потребность принадлежности к роду. Главное, чтобы один род не сказал: я умнее, лучше, чем другой род.

– Музей старается соответствовать этим процессам?

– У нашего музея новая-старая роль. К примеру, нам, как и всем жителям Санкт-Петербурга, необходима новая экспозиция, посвященная народам Центральной Азии – узбекам, таджикам, туркменам, казахам, киргизам. В декабре мы ее откроем.

Наша задача – без барабанного боя, без лобовой пропаганды представлять многообразие народов, которые сформировали определенные культуры. У каждого народа она своя... Понятно, если эвенки и чукчи кочуют вместе с оленями, это особый образ жизни. Если бы у них даже был лес, все равно срубный дом они бы не ставили. Не случайно мы на всех экспозициях проводим тему жилища. Оно отличается у различных народов. В жилищах из камня живут народы Северного Кавказа. Русские – в деревянных срубах, которыми они поделились с другими народами. Срубный дом ушел на Урал, пришел на Волгу... Мы знакомим с национальными особенностями культуры, начиная с нашей детской школы ремесел, с клуба «Юный этнограф».

Для детей юного возраста на русских сюжетах, играх мы объясняем: ни один народ не может жить в изоляции.

– Сейчас иногда говорят, что этнография и религиеведение занимаются примерно одним и тем же. С вашей точки зрения, между ними есть разница?

– Материальная культура и духовная – понятия нерасторжимые, их нельзя отрывать друг от друга. Они могут существовать только находясь во взаимодействии.

Я не культуролог, но что такое культура? Это гигантский организм – традиции, память, связь между поколениями... Куда деваться от духовности? Конфессия – это духовность.

Музей этнографии – музей российской цивилизации. В следующем году Финляндия будет отмечать 200-летие выхода из состава Швеции и вхождения в состав России. Александр I доверил автономизацию Финляндии самым достойным людям. Финляндия получила все – собственные деньги, свой парламент, почту. Поэтому финны так Россию уважают. Но вместе с тем и они России многое дали.

– Что происходит с экспедициями музея, без которых невозможно получить новый материал?

– Постараюсь бегло перечислить. Сейчас одна из наших экспедиций находится в труднодоступных районах Архангельского края. Два сотрудника уезжают в Рязань для сбора этнографического материала, скорее всего, это будет текстиль. В этом году будет поездка в восточноказахстанские районы. Осенью предстоит экспедиция в район Хабаровска, об этом есть твердая договоренность. В Хабаровске мы делаем выставку, грех не воспользоваться оказией, чтобы в поле там поработать.

В прошлом году у нас была экспедиция в Казахстан, только что коллеги вернулись из Западной Украины.

– Большой интерес публики вызвала выставка «Славяне Европы и народы России».

– В 1867 году в московском манеже под эгидой государя Александра II состоялась первая российская этнографическая выставка, которая дала представление о народах империи. Выставка проводилась по инициативе университетских профессоров. Экспонатов было собрано невиданное количество. В то время было понятно, что от России зависит судьба западных и восточных славян на Балканах, получат ли они свободу от турок. Свои коллекции правдами и неправдами направили в дар России Сербия, Македония, Черногория, Болгария... Эти коллекции хранятся у нас в музее.

Наша выставка – маленький слепок с той первой этнографической.

– У нас в городе живут люди разных национальностей. С этнографическим музеем сотрудничают национальные образования, диаспоры?

– Недавно генеральный консул Азербайджана спросил, сможем ли мы открыть выставку, посвященную Азербайджану. Мы ее открываем. Такие контакты полезны, потому что нас интересуют экспедиции в эту республику, закупка современных азербайджанских ковров. Мы ждем выставку из национального музея Чехии, об этом есть договоренность с генеральным консулом. С генеральным консулом Польши мы обсуждали тему о русском казачестве, которое после революции оказалось в этой стране.

Уровень нашего сотрудничества с диаспорами и с Домом национальностей пока не могу оценить высоко.

В этом году по общегородской программе толерантности мы получим деньги на занятия с учителями. Мы с ними и без программы занимались. Учителя должны быть хоть сколько-то подготовленными, а они иногда путают понятия нация и национальность. Мы хотим им дать азы того, что такое этнос, этническая культура, что такое конфессия... Будем проводить два цикла занятий в рамках программы по толерантности.

– С вашей точки зрения, нужна ли такая программа?

– Очень нужна. Думаю, в ее рамках должен быть цикл телепередач. Я включаю телевизор и вижу программу, в которой ведущие уверяют, что таджики только тем и занимаются, что насилуют русских женщин. Это на телеэкране есть. Но нет программы, которая говорит о том, что прав был покойный Лацис, который просчитал, что в 2010 году нам будет не хватать минимум двадцати миллионов рабочих рук. Сейчас и новый президент говорит, что с трудовыми ресурсами действительно плохо. Чтобы их хватало, необходима программа по толерантности. Надо объяснять, что таджик берется за работу, за которую русский не возьмется. А нам с экрана рассказывают, что приезжают таджики и у русских хлеб отнимают.

– В нашем городе появились люди многих новых национальностей. Их культуры могут быть представлены в вашем музее?

– На этот вопрос ответить легко. Есть определенная научная традиция с момента открытия музея. В нашем музее представлены народы, которые проживали в пределах Российской империи. Мы исходим из исторической преемственности. Культура афганцев, палестинцев и других национальностей может быть представлена в Кунсткамере, посвященной культуре народов мира.

Петербург уникален тем, что это единственный город в Европе, где существует этнографическая триада: кафедра этнографии и антропологии на историческом факультете Университета, Музей этнографии народов мира – Кунсткамера и Музей этнографии народов России.

– Что за ремонт идет сейчас в музее?

– Мы ремонтируем входную зону, постепенно сделали современный гардероб, туалеты.

Как ни странно об этом говорить, но Свиньин, проектировавший здание, видимо, не предполагал, что музей будет широко посещаемым. Есть свидетельства, что новое прочтение музею дали большевики в 1923 году, когда открыли его для публики. В музее не было искусственного освещения в залах, не было туалетов. Сейчас идет серьезная архитектурная реконструкция.

К сентябрю работы завершатся. Беда в том, что сейчас на площади Искусств возле Музея этнографии определена стоянка автомобилей. Не понимаю, почему нет реакции КГИОП. От выхлопных газов почернела нижняя часть фасада здания. На лепнине слой нагара. А здание музея – памятник архитектуры федерального значения.

Мы были одним из первых музеев, где был сделан подъемник для инвалидов. Но инвалид не может попасть в музей, потому что место, где он должен проезжать, занято автомобилями.

В той части, где находится здание Российского этнографического музея, изуродован архитектурный облик площади Искусств.
Источник: http://www.abnews.ru/?p=novosti91&news=76378