Международный институт генеалогических исследований
Карта сайта Записывайтесь на курсы по генеалогии
Программа «Российские Династии»

Русская эмиграция

Русская эмиграция первой волны, покинувшая Россию после революции 1917 года, всегда занимала особое место в мировом культурном пространстве. Эта животрепещущая тема и по сей день является предметом пристального внимания исследователей и всех мыслящих людей, понимающих важность культурных и гуманитарных связей в нынешнем нестабильном и противоречивом мире. При этом необходимо помнить, что сам процесс эмиграции происходил в несколько этапов, которые были связаны с отступлением на юге России армий А.И. Деникина и П.Н. Врангеля, и армии А.В. Колчака на Дальнем Востоке. Эти отступающие потоки во многом определили в будущем и географию расселения русских беженцев по миру – на востоке большая русская колония образовалась в г. Харбине в Маньчжурии, откуда многие эмигранты двигались дальше – в Северную Америку и Австралию. А из Крыма, Новороссийска, Одессы, через Галлиполи и Константинополь, русские эмигранты – военные и казаки – записавшиеся в иностранные легионы, могли попасть в самые экзотические места вроде Египта, Сирии, Туниса и Алжира. Также немало русских, покинувших большевистскую Россию, отправлялись искать счастья в южноамериканские страны. Таким образом, можно сказать, что русская диаспора расселилась по всему миру. Но центром русской эмиграции, несомненно, был Париж.

            Итак, в 1917-1923 годы Франция приняла около 200 тысяч русских, среди которых были и аристократы августейших фамилий и простые солдаты, известные юристы и начинающие ученые, священники и артисты, цвет Серебряного века и молодые таланты, которым будет суждено расцвести на чужбине. Весь этот разношерстный Ноев ковчег, названный русским Парижем, украсил и взбудоражил французскую повседневность. Русские беженцы обретали романтический ореол светлейших князей, которых можно было теперь встретить за баранкой такси, и прекрасных графинь, которые теперь трудились швеями и кружевницами в модных домах Феликса Юсупова, убийцы Распутина, и Марии Романовой, императорской племянницы. На обложках журнала Vogue блистала манекенщица и актриса Наталья Палей, внучка Александра II. Она водила дружбу с Морисом Шевалье и Кэтрин Хепбёрн, пережила романы с Жаном Кокто, Сент-Экзюпери и Ремарком, а ее брат Владимир Палей, талантливый поэт, был казнен и сброшен в шахту под Алапаевском вместе с великими князьями – членами царской семьи. И этот трагический факт очень символичен: эмигрантский успех нередко был окрашен горечью. За шиком тенью кралась нищета. Взлет и мировая слава начинали казаться иллюзией даже нобелевскому лауреату и великому русскому писателю Ивану Бунину. Потому что так или иначе большая часть тех, кто оказался вдали от Родины, лелеяла великую и недостижимую идею Возвращения. Что гениально описал Владимир Набоков в своем романе «Подвиг»…

            Возвращаясь к проблемам насущным, следует отметить, что послевоенная Франция 1920-х годов нуждалась в рабочей силе, что дало возможность многим русским эмигрантам получить работу на автомобильных заводах Рено, на шахтах Лотарингии, на текстильных предприятиях окрестностей Лилля и на фермах Прованса. Их ценили за профессионализм, а платили за тяжелый труд зачастую меньше, чем местным. Поэтому ремесло таксиста стало более популярным в эмигрантской среде – и свободы больше, и денег. В 1926 году был организован даже Союз русских шоферов, открывший свою библиотеку и выпускавший собственный журнал «За рулем», где печатали рассказы русских писателей. Одним из них был Гайто Газданов (1903-1971), выдающийся русский прозаик, чья судьба вобрала в себя всю палитру эмигрантского бытия.  Родившийся в Санкт-Петербурге в осетинской семье, он подростком он присоединился к армии Врангеля, и вместе с отступающими частями в 1920 году оказался в Константинополе. В Болгарии окончил старшие классы русской гимназии и в 1923 году приехал в Париж, где ему довелось быть и грузчиком, и автомехаником на заводе «Ситроен», и учителем французского и русского языка, и клошаром, ночующим на улице, когда не было работы. И даже обретя известность, писатель был вынужден вплоть до начала 1950-х годов работать ночным таксистом. Лишь с 1953 года, когда уже был опубликован принесший ему популярность роман «Возвращение Будды», Газданов стал обозревателем на радио «Свобода», где до конца жизни вел передачи о русской литературе.

            Эпохальной вехой его биографии – и в целом истории всей русской эмиграции во Франции – было активное участие в движении Сопротивления. Можно сказать, что оно зародилось именно в русской среде: листовка 1940 года, озаглавленная «Сопротивляться!» и напечатанная в подпольной типографии Борисом Вильде и Анатолием Левицким, и дала название всему движению. Гайто Газданов вместе с женой Фаиной Ламзаки укрывали евреев от нацистов и помогали советским военнопленным. В этой связи нельзя не вспомнить еще одну легенду русского изгнания – монахиню Елизавету Юрьевну Скобцову (1891-1945), известную как Мать Мария. Она организовала в Париже общежитие для одиноких женщин, содержала несколько приютов для больных и стариков, сама ходила на рынок и готовила для них. Во время фашистской оккупации Мария и ее сын Юрий Скобцов стали героями Сопротивления, спасая людей от нацистов, и были канонизированы Константинопольским патриархатом. Есть свидетельства о том, что Мария, будучи пленницей концлагеря Равенсбрюк, спасла женщину, войдя вместо нее в газовую печь. В честь Марии во французской столице назвали улицу Mere Marie Skobtsov.

            Пережив трагедии и драмы ХХ века, русская эмиграция создала целый мир во французской столице, город в городе, где было по некоторым подсчетам около тридцати православных церквей  с главным собором на улице Дарю, центром притяжения и традиционным местом встреч русского Парижа. Здесь были русские гимназии, самая крупная из которых была открыта в 1920 году сестрой российского посла Марией Маклаковой. Здесь появилась Русская консерватория, основанная композитором Николаем Черепниным для сохранения музыкальных традиций Москвы и Петербурга. Также в Париже действовало множество организаций помощи и содействия в трудоустройстве русским беженцам. Стараниями Фритьофа Нансена для эмигрантов ввели особое удостоверение личности, который и вошел в историю как «нансеновский паспорт». Он, конечно, не заменял полноценное гражданство, особенно при переезде из страны в страну, но, тем не менее, эти паспорта порой сохранялись вплоть до новейшего времени. Словом, русская эмиграция со всеми ее взлетами и падениями, лишениями и невзгодами, а главное –  созданными ею бессмертными произведениями литературы и искусства, стала мощным связующим звеном, объединившим русскую и французскую историю.