Международный институт генеалогических исследований
Записывайтесь на курсы по генеалогии
Программа «Российские Династии»

"Обзови меня как хошь..."

14.06.2009

Прозвища... Странно это людское обыкновение - наименовывать себе подобных прозваниями, отличными от собственных имён, данных при рождении. Обыкновение, свойственное едва ли не всем жителям планеты, не знающее исключений, чинов и рангов. Прозвища прилипают решительно ко всем, от самых заурядных людей до великих и всемирно известных персон, сопровождают их до последних дней жизни, бывают лестными, ироническими и непристойными.

Хотя насчёт отличия прозвища от собственного имени и фамилии вопрос не так прост. Имя-прозвище-фамилия отделились друг от друга и начали играть самостоятельную роль "опознавательных знаков" довольно поздно.

Монтигомо Ястребиный Коготь, Соколиный Глаз, Зоркий Сокол и прочие благородные краснокожие, известные нам по романам Фенимора Купера, Томаса Майн Рида и Карла Мая, жили в условиях каменного века и носили свои имена-прозвища с достоинством. Хотя этнографы, изучавшие жизнь североамериканских индейцев, находили у них имена-прозвища гораздо менее благозвучные - например, "Плюётся, Когда Говорит", "Доедающий Отбросы", "Никогда Не Моется"... 

Столь же колоритны прозвища, которые русские писатели придумывали своим героям: Кувшинное Рыло (у Гоголя), Умойся Грязью (у А.Н.Толстого), Кузька Драный Зад (у Дм. Кедрина).

Личное имя, предметное значение которого забылось или стало неактуальным, простая бирка для обозначения отдельного человека с целью отличить его от других - весьма позднее явление. Равно как и фамилия, т.е. семейное имя. А вот прозвище гораздо старше их. Если верить Библии, то первым человеком, получившим прозвище, стал ветхозаветный Исав - за рыжий цвет волос его прозвали Эдом, "Красный".

По-украински и сейчас фамилия – "прiзвище". В России до конца XVIII века, т.е. до губернской реформы и введения чего-то похожего на паспортный режим, простолюдины не имели фамилии как таковой. Когда фамилиями пришлось обзаводиться в обязательном порядке, то мужики их брали либо "с потолка" и "от фонаря", либо образовывали от прозвища. А иногда, для простоты дела, заимствовали фамилию барина, если он не возражал. И вплоть до недавних времён русские люди считали самой великой честью обращение к себе "по отечеству с вичем" - не Иван Петров Козявкин, но Иван Петрович...

Благородные господа к тому времени фамилии уже имели. Кто не имел, тот присматривал что-нибудь поблагозвучнее. Или писал прошение на высочайшее имя: монарх имел право пожаловать фамилию, превратить какого-нибудь Криворылова в Светлоярова.

Известные русские фамилии родовой формы (Гладких, Косых, Петровых), почему-то считающиеся сибирскими, на самом деле происходят из центрально-чернозёмных губерний - Липецкой, Курской, Орловской. Сама их форма указывает, что человек происходит из рода человека, прозванного Гладким или Косым, или из рода некоего Петра-беспрозванного.

Документы русской истории хранят огромное количество фамилий-прозвищ как вполне высокородных людей, так и "подлых" (рядовых) людишек: Феодосий Косой, Василий Грязной, Дмитрий Нагой, Фёдор Конь, Иван Корзун (портной, шьющий "корзна" - плащи), Андрей Кобыла, Иван Смурый (смуглый), Терентий Вежливой (осторожный), Василиса Мясная, Пётр Толстой (пояснение не требуется).

Никто не мог избежать прозвища, даже августейшие особы. Императора Николая Первого, человека на расправу скорого и лишённого чувства юмора, в лицо не прозывали, зато в обществе нарекли Незабвенным, а домашняя его кличка в кругу равнородных была Трубач (Trompeter) – за привычку оглушительно сморкаться. Злой и остроумный Карл Маркс был большим мастером на прозвища, роздал их всем современным ему европейским политическим деятелям, своё собственное прозвище - Мавр - ценил больше имени.

Интересно, как прокололся А.Н.Толстой в романе "Пётр Первый", дав одному из героев прозвище Цыган. Действие романа начинается в 1682 году, в то время как первые цыгане в России появились лишь при Елизавете Петровне, более полувека спустя, и называли их тогда не цыганами (позднее заимствование из немецкого), а лаешами или руманами.

Лучше других мы, русские, знаем традицию кликух - воровских прозвищ, суррогатных имён блатного мира. В воровской среде (во всяком случае, в прежние времена) кликуха была паспортом и фирменным знаком, давалась навсегда, перемене не подлежала, называть подлинное имя вора считалось "западло".

Странным образом романтика блатной жизни пересеклась в нашей истории с романтикой революционного подполья и большевистских будней. Все апостолы красной веры в целях конспирации имели партийные кликухи, которые следует отличать от партийных псевдонимов. Под псевдонимами печатались в прессе, под кликухами работали в подполье. В.И. Ульянов публиковал статьи под псевдонимом Н. Ленин, а партийная кликуха его была Старик. За Н.К. Крупской их числилось целых две - Рыба и Минога.

У каждого из нас прозвище имелось в детстве, наверняка осталось или запомнилось по сей день. Ласковые домашние клички, которые нам давали родители, конечно же, не в счёт.

Речь о прозвищах, навешанных дружеской компанией.

Парень из соседнего класса имел очень странное прозвище – Бизя. А прилипло оно к нему путём книжным. Как и все мы, он с большим увлечением читал популярную в 1960-е годы книгу американца Джеймса Шульца "Ошибка Одинокого Бизона" - повести об индейской жизни и о приключениях белых, которым выпало жить среди индейцев. Природная фамилия его была Одиноков. Друзья быстренько усекли аналогию – и получился Бизя.

Подружка моего детства, скромная девочка по имени Лида, любила ходить с нами, мальчишками, на пруд удить карасей. Однажды её постигла обычная рыболовная неприятность – зацеп. Подоткнув юбку, Лида смело залезла в пруд, пошарила в мутной воде, отцепила крючок и выбралась на берег. Только тут мы заметили, что к лодыжке её правой ноги присосалась обычная прудовая пиявка.

Увидев чудовище, Лида завизжала и едва не хлопнулась в обморок. Мы отодрали гадину и оказали подружке первую помощь. Но этим дело не кончилось. С того дня и навсегда к Лиде пристало прозвище – Дуремар, по имени торговца пиявками из сказки Алексея Толстого "Золотой ключик".

Сейчас Лидке-Дуремару за пятьдесят. И когда мы вспоминаем о том приключении, то хохочем до упаду.

Источник: http://www.superstyle.ru/10jun2009/obzovi_menya_kak_hosh?page=0