Международный институт генеалогических исследований
Карта сайта Записывайтесь на курсы по генеалогии
Программа «Российские Династии»

"Почти детективная история, или Как Антон Шароев двенадцать лет искал оперу прадеда"

25.09.2008

Маэстро Шароев любит делать открытия. И он делает их. Он настойчив и азартен. Последний пример: двенадцать лет искал Антон Георгиевич партитуру оперы Рубинштейна «Христос» — и нашел! Хотя на что он мог надеяться? В России сохранились только два фрагмента произведения и клавир. А в Германии, где была написана опера, бог весть... С той поры две войны отгремело: Первая мировая, Вторая...

— Закончив оперу, Рубинштейн в письме к своему другу, издателю Бартольду Зенфу, написал, что едет умирать в Россию, — рассказывает Антон Шароев. — Композитора не стало через полгода. «Христос» был издан в Лейпциге в 1893-1894 годах.

— Как складывалась дальнейшая судьба оперы?

— Ее поставили один раз в Штутгарте в концертном исполнении под управлением автора. Был май 1894 года. После этого опера нигде не звучала. Хотя на тех фрагментах, которые я обнаружил ранее в России, есть пометки и даже перевод (опера написана на немецком). Предполагаю, что произведение было переведено полностью. И оперу хотели ставить. Но не вышло. А куда исчезла партитура? Кто знает... Фрагменты оперы, адаптированные для камерного оркестра, я поставил в Тюмени. С этой работой мы выступали в Москве, Петербурге.

— Известно, что Рубинштейн не был верующим. Почему же «Христос»?

— К концу своей жизни композитор обратился к Богу. Ему пришлось пережить много потерь. Один за другим умерли почти все его близкие люди. Сначала погиб младший брат, потом умерла мать, которую он обожал, следом ушел гениальный ученик — Петр Ильич Чайковский, чахотка унесла в могилу 21-летнего сына. Рубинштейн демонстративно покинул основанные им Петербургскую консерваторию и Русское музыкальное общество, поскольку они, по его мнению, не выполняли тех задач, которые перед ними ставились. Из-за интриг придворных композитор поссорился с Великой княгиней Еленой Павловной, помогавшей ему в осуществлении его великих планов. Порвал с семьей, которая была недовольна тем, что он отдает свои гонорары на благотворительные цели. Уехал сначала в Италию, а потом в Германию. Прекратил светскую и концертную жизнь. Закрылся в дрезденской гостинице, начал работать над оперой. Младшей сестре в Одессу Рубинштейн писал в то время, что не дает застыть пальцам и славит Христа в нотах.

— И где же вам удалось разыскать партитуру?

— Немецкие авторитеты в области музыки сошлись в том, что опера вряд ли найдется. Но я все-таки нашел ее в виде микропленки в Берлине в декабре 2007 года. Это была почти детективная история. Руководитель Пермского оперного театра Георгий Исаакян загорелся идеей поставить оперу. И, чтобы я смог разыскать партитуру, свел меня с сотрудником института Гете при немецком посольстве в Москве. А тот, в свою очередь, вывел на двух библиотекарш русского происхождения, давно работающих в главной библиотеке Берлина. Они сообщили, что в их картотеке значится микропленка с оперой Рубинштейна. Но, возможно, она лишь числится...

В общем, мне организовали командировку от Пермского оперного театра. И вот я приехал в Берлинскую библиотеку. Мне принесли микропленку. Оказалось, та самая опера! Я разглядывал пленку несколько часов. Боялся, что произведение не до конца, что сейчас оборвется... Нет! Целиком! У меня давление подскочило. За двести! Выпил сразу четыре таблетки. Через полчаса пришел в себя. Надо копировать пленку! А мне говорят, что сейчас нет человека, который этим занимается. Мол, через полтора месяца сделаем и вышлем копию по адресу, который укажете. Представляете?! Я здесь, пленка в моих руках! Да как же возвращаться в Россию без копии?! У меня опять давление шарахнуло. И тогда я «размахнулся», как олигарх, — сказал, что заплачу «любые деньги». А у самого разве что тысяча евро наберется. Знаете, что они мне ответили? «Вы не в России!» Дали понять, что взятки не берут. В этой сложной ситуации пришли на помощь люди из команды канцлера Германии Ангелы Меркель. В библиотеку прислали симпатичную аспирантку. Она и сделала копию.

— Итак, теперь вы должник Пермского театра?

— Главным моим долгом было возвращение оперы. Есть такое выражение: рукописи не горят. Но если бы я не занялся поиском партитуры, то она, скорее всего, так и осталась бы «потерянной». Вряд ли кто-то еще бросился бы на ее поиски. Я же, как последний мужчина в роду, был просто обязан это сделать. А Пермский театр оперы и балета первым осуществит постановку оперы после ста с лишним лет ее забвения. Это случится в середине декабря 2008 года.

— Антон Георгиевич, вы говорите о своем родстве с композитором. Известно, что оно идет по внебрачной линии. Что это за история? Расскажите о семейных хитросплетениях...

— О том, что Рубинштейн — мой прадед, я знал с детства. Но наша семья это родство никак не рекламировала. Я родился в Баку. Мой отец — пианист, один из основателей Бакинской консерватории. Он был незаконно рожден от Иоакима Тартакова, который, в свою очередь, являлся внебрачным сыном Антона Рубинштейна. В этом нет ничего необычного. У любого из нас могут быть внебрачные дети...

Мой дед появился на свет в Одессе. Рубинштейн часто бывал в этом городе, здесь жила его мать. Он был выдающейся личностью и привлекательным мужчиной. Мог заворожить любую женщину. И вот в семье Тартаковых родился мальчик, которого назвали Иоаким.

Когда ребенок подрос, выяснилось, что у него прекрасный голос. Мать Рубинштейна опекала его. Это она договорилась с сыном о том, чтобы Иоаким поступил в Петербургскую консерваторию. И Тартаков блестяще ее окончил. После чего вернулся в Одессу, пел в местном театре оперы. Работал в Киеве, Москве. Позже снова приехал в Петербург. Он стал знаменит. Его признавали лучшим исполнителем ролей Демона, Онегина. Тартаков даже получил звание — Солист Его Императорского Величества! В течение 20 лет он был главным режиссером и директором Мариинского театра.

Моя бабушка — княжна Ксения Шароева — происходила из семьи тбилисских армян. В Тбилиси на проспекте Руставели до сих пор стоит шестиэтажный дом, который принадлежал моим предкам. Ксения Григорьевна в 18 лет окончила Питерскую консерваторию как вокалистка. И была принята в труппу Мариинского театра, где пел Тартаков. Случилась у них любовь. Стали жить вместе. Когда Григорий Шароев, глава семьи, узнал, что его дочь живет в незаконном браке с «каким-то артистом», он был в ярости. Патриархальный уклад армянской семьи не позволял таких вольностей. Шароевы отказались от дочери.

Во время родов моя бабушка сорвала голос. И ее певческая карьера закончилась. Первый их сын умер в два года. Потом родился второй — мой отец. Через шесть лет Тартаков бросил незаконную супругу. Женился официально на княгине Шаховской. Бабушка от всех этих переживаний, в конце концов, в какой-то степени повредилась рассудком. Отца в метриках сначала записали как Егорова Егора Егоровича. А потом, когда бабушкина семья простила свою «непутевую» дочь, дед усыновил внука, и тот стал Шароевым Георгием Георгиевичем.

Позже Иоаким Тартаков выступал вместе с внебрачным сыном в Кисловодске. Помню, у нас дома была старая афиша. На ней значились такие имена: Качалов, Москвин, Шаляпин. И мой отец, который аккомпанировал Тартакову, был записан под фамилией моего деда. Все тогда знали, кто кому кем приходится...

— Ну вы-то в отличие от своего деда и отца законный сын...

—Да, но от третьего брака... И сам женат уже третьим браком.

— У вас это в крови?

— Похоже на то... Я родился 1929 году. Ровно через сто лет после Антона Рубинштейна. И мой отец задумал назвать меня Антоном в его честь. А через год и три месяца родился мой брат. Его назвали Иоакимом.

— Какие еще признаки кроме любвиобильности и музыкальности указывают на ваше родство с великим композитором?

— В музее Петербургской консерватории есть слепок руки Рубинштейна. Когда я положил свою руку рядом, директор музея вскрикнула. Моя кисть оказалась абсолютной копией кисти прадеда. Вот эта лопата с укороченными пальцами мне досталась от прадеда по наследству. Конечно, никто у меня кровь на пробу не брал. Но мое родство с композитором — не легенда. Жизнь... Брат мой не хотел, чтобы я открывал эту страницу обществу. Он был государственный человек, «придворный» режиссер, народный артист СССР, трижды академик. В течение тридцати с лишним лет ставил правительственные концерты. Разумеется, он не хотел вести происхождение от еврейской фамилии. Хотя она все-таки больше немецкая.

— Вашу фамилию можно встретить в родословной книге Российского Дворянского собрания...

— Да-да... Это по маминой линии... Были такие дворяне Рыжковы из военной среды. Удивительно, что вы нашли эти материалы. Про меня в Интернете чего только не пишут. Есть и ругательные отзывы. Один мистер Икс написал, что я самый худший дирижер России. А другие хвалят...

— И как вы к этому относитесь?

— Спокойно. Я не гений, но уж, конечно, и не бездарь.

— В газетах писали, что вы совершили в Тюмени «бархатную музыкальную революцию». Вы тоже так думаете?

— А что? С моим приездом музыкальная жизнь Тюмени стала совсем другой. С Тюменским оркестром мы выступали в Москве, Петербурге и имели успех. А кого из тюменцев до этого можно было повезти сюда? Кто бы их принял? В питерских газетах после наших выступлений писали, что музыканты «незаметного на музыкальной карте России города произвели сенсацию в Петербурге»!

— В одном из интервью вы сказали, что принадлежите Тюмени на 51 процент. Что это значит?

— Меня спросили, кем я себя чувствую, москвичом или тюменцем? Я сначала сказал: фифти-фифти. Но потом поправился, что Тюмень все же владеет мною больше. Она как главный владелец пакета акций.

— И когда же «главный владелец» маэстро Шароева увидит постановку оперы «Христос»?

— Сложно сказать. Это очень дорогостоящая вещь. Спектакль будет идти на пяти языках. В основном на русском, частично на немецком, древнееврейском, армянском и на латыни. Почему так? Потому что Христос принадлежит всему человечеству.

— Когда премьера состоится, что вы сами себе скажете?

— (Смеется). Если подражать Рубинштейну, скажу, что поеду умирать в Тюмень... Это, конечно, шутка. Но я знаю твердо, что поставить оперу — мой долг. И это большая ответственность. Я благодарен судьбе и Господу, что смог найти оперу. Благодарен тем людям, которые мне помогли в поисках. Наверное, после премьеры смогу сказать себе, что на этой земле я сделал кое-что полезное.

P.S. 27 сентября в рамках фестиваля «Алябьевская музыкальная осень» в Тюменской филармонии состоится концерт оркестра «Камерата Сибири» под управлением заслуженного деятеля искусств России и Украины Антона Шароева. В программе — И.Бах, В.Моцарт, Ж.Бизе, К.Сен-Санс, А.Рубинштейн, Ф.Мендельсон-Бартольди.

Источник: http://www.t-i.ru/?w=2&articleID=20400