Россия и весь православный мир встретили Пасху

Во всех православных храмах мира в ночь с субботы на воскресенье совершались праздничные пасхальные богослужения, которые начинаются незадолго до полуночи.

Хотя некоторые православные Церкви отмечает неподвижные праздники по старому, а другие — по новому стилю, Пасху все они, кроме автономной Финляндской церкви празднуют в один день — в этом году 27 апреля.

В главном православном соборе России – московском храме Христа Спасителя, на пасхальную заутреню пришли более 4,5 тысяч человек. Здесь присутствовали руководители российского государства, которые по традиции, открытой в 2001 году, когда в восстановленном храме проходило первое пасхальное богослужение, обязательно посещают его.

В преддверии праздника Светлого Христова Воскресения Патриарх Московский и всея Руси Алексий II направил православным верующим послание, в котором призвал быть верными заветам Спасителя.

"Будем же твердо идти по пути Христову... И как бы трудно ни было нам на этом пути, не будем унывать, "зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою". Это светлое упование озарит жизнь наших семей, общин и народов светом духовным, и мир и счастье воцарятся в наших домах, городах и весях", - говорится в послании Патриарха.

Обращаясь к пастве, Алексий II в то же время пожелал, чтобы пасхальная радость достигла "и тех, кто еще только ищет спасительную веру и стремится жить с православными христианами в мире и добрососедстве".

Предстоятель Церкви напомнил, что людям, которые следуют за Христом, "даруется переход от погибели к вечному бытию, от рабства греху к свободному исполнению воли Божией".

"Совершают этот спасительный переход и целые народы, духовно окормляемые нашей Святой Церковью. От тьмы неверия они идут к свету Христову, возрождаясь и обновляясь духовно. Все больше и больше в нашем Отечестве и за его рубежами, в многомиллионном русском рассеянии людей, имеющих во Христе "жизнь... с избытком", а значит, по-настоящему счастливых, владеющих истиной полноты бытия", - говорится в патриаршем послании.

Руководители России поздравили предстоятеля Русской православной церкви

Сегодня президент России Владимир Путин и избранный президент Дмитрий Медведев поздравили Патриарха Московского и всея Руси Алексия II со Светлым Христовым Воскресением. Об этом, как передает ИТАР-ТАСС, сообщила сегодня пресс-служба Кремля.

В поздравлении, которое Владимир Путин направил Патриарху, в частности, говорится: "За долгие годы нашего сотрудничества стало уже доброй и приятной для меня традицией разделять с Вами радость пасхальных дней, несущих свет добра, любви и надежды.

Глубокое уважение вызывает Ваше самоотверженное служение на посту предстоятеля Русской православной церкви. Во многом благодаря Вашим трудам возрождаются многовековые национальные традиции нашего народа, и это приносит богатые духовные плоды".

Президент заверил Патриарха, "что государство и впредь будет оказывать всемерную поддержку Церкви в ее трудах, направленных на просвещение и нравственное воспитание граждан России, укрепление в общественном сознании авторитета семейных ценностей, сохранение и упрочение единства православия".

В поздравлении Дмитрия Медведева говорится, что "этот замечательный праздник питает самые добрые чувства и помыслы в сердцах православных христиан, пробуждает в людях теплоту и радость, дарит надежду".

"В день Святой Пасхи хотел бы отметить, что именно в период Вашего патриаршего служения Русская православная церковь стала важнейшей частью российского общества и продолжает оказывать заметное позитивное духовное влияние на его формирование, - обратился к Алексию избранный президент. - Это в немалой степени способствует осуществлению социальных преобразований в интересах граждан России, раскрывает новые возможности для взаимодействия государства и Церкви в решении актуальных вопросов культуры и нравственного здоровья нации, в воспитании подрастающего поколения".

"Самое искреннее уважение, - отметил Медведев, - вызывает и Ваша неустанная забота об укреплении гражданского мира и согласия, о гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений, об упрочении единства православия".

 

В пасхальных богослужениях и крестных ходах приняли участие, более 7 млн россиян

В праздничных богослужениях и крестных ходах, которые минувшей ночью были совершены в российских храмах и монастырях приняли участие 7 млн 120 тыс. верующих. Об этом ИТАР-ТАСС сообщили сегодня в пресс-центре МВД России.

"Все пасхальные богослужения прошли без каких-либо серьезных происшествий и инцидентов", - отметил собеседник агентства. По его словам, в обеспечении правопорядка были задействованы около 135 тыс. сотрудников милиции и военнослужащих Внутренних войск МВД России.

В пресс-центре отметили, что до начала праздничных служб храмы и прилегающую к ним территорию проверили кинологи со служебными собаками, после чего там были выставлены усиленные наряды милиции. "Под охраной храмы, церкви и монастыри находятся и сегодня, так как праздничные мероприятия по случаю Пасхи продолжаются", - подчеркнул собеседник агентства.

А в столице в пасхальных богослужениях приняли участие около 112 тыс. москвичей, сообщил сегодня ИТАР-ТАСС начальник Управления информации и общественных связей столичного ГУВД Виктор Бирюков. Праздничные службы и крестные ходы прошли минувшей ночью в 254 столичных храмах и монастырях.

"По традиции больше всего верующих собралось в храме Христа Спасителя - 4,5 тыс. человек, службу в Богоявленском соборе посетили 2 тыс. прихожан, в Успенской церкви Новодевичьего монастыря - 1,5 тыс., в Свято-Даниловом монастыре - 3,8 тыс., а в церковь Всех Святых пришли 1,8 тыс. прихожан", - сообщил представитель ГУВД.

По его словам, все праздничные службы прошли без каких-либо серьезных происшествий. "В обеспечении безопасности были задействованы 5,3 тыс. сотрудников милиции и военнослужащих Внутренних войск МВД России, правопорядок был обеспечен в полном объеме", - подчеркнул Бирюков.

Сегодня, отметил он, сотрудники милиции продолжают дежурить возле всех крупных столичных храмах, где продолжаются праздничные службы по случаю главного христианского праздника.

Также дополнительные наряды милиции выставлены в районах кладбищ, куда москвичи по традиции едут на Пасху навестить могилы родных и близких.

 

С Пасхой поздравили верующих предстоятели поместных православных Церквей

 

Предстоятели поместных православных Церквей накануне праздника направили верующим послания, в которых поздравили их с днем Светлого Христова Воскресения. Об этом сегодня сообщили портал Патриархия.ru и РИА "Новости"

"Мы видели, как Христос, в безмерной любви Своей к нам, страдал на кресте, умирал и был погребен за нас и за наше спасение. Поклонившись Ему, восставшему от мертвых, мы услышали от него: "Радуйтесь!" и "Мир вам!" - пишет в пасхальном послании глава Константинопольской православной церкви Патриарх Варфоломей.

"Мы молимся прилежно Христу, чтобы Он даровал мир миру, просвещение истины и справедливости душам людей, терпение и укрепление каждому находящемуся в испытаниях, предвкушение спасения и жизни вечной всем верующим", - добавляет Константинопольский Патриарх.

Миру посвятил свое Пасхальное послание и предстоятель Александрийской православной церкви Папа и Патриарх Александрийский и всея Африки Феодор.

"Благо мира среди людей, в семье, в обществе, между народами, во всем человечестве мы и сами осознаем. Никто не хочет беспорядка в своем доме. Но мы, люди, не можем сами дать себе мир. Так что одна из целей присутствия Христа в нашем мире — сделать возможным мир с верой, любовью и моральной силой, которые мы черпаем из Его жертвы", - пподчеркивает Патриарх Феодор.

"Предстоя с немалым благоговением и молясь глубоко в печали в этой светоносной ночи, в этом святом месте, посреди земли, где Бог сотворил спасение людям, мы не только воспоминаем, но и участвуем в тайне тридневного из мертвых Воскресения Сына Божьего", - отмечает в пасхальном послании лидер Иерусалимской православной церкви Патриарх Феофил.

"Во времена, когда тьма пытается охватить человеческую жизнь, я чувствую необходимость обратиться к вам как отец к детям и как брат к братьям, и пригласить вас в наш дом, в Церковь, чтобы разделить свет и радость воскресенья", - обращается к верующим глава Элладской православной церкви Архиепископ Афинский и всея Эллады Иероним.

 

Немного о пасхальном богослужении

Пасхальное богослужение отличается особой торжественностью. Перед его началом в храмах зажигаются все светильники и люди, находящиеся в храме, стоят со свечами в знак особой духовной радости. Со времен апостолов пасхальное богослужение совершается ночью. Подобно древнему избранному народу, бодрствовавшему в ночь своего избавления от египетского рабства, христиане тоже бодрствуют в священную для них ночь Воскресения Христова.

Богослужение начинается с крестного хода - торжественной процессии вокруг храма с фонарем, хоругвями, Евангелием, иконами Воскресения Христова и Божией Матери, с пением канона Пасхи. Обойдя храм, участники крестного хода останавливаются перед его закрытыми дверями, словно перед входом ко Гробу Господню. Под пение пасхального тропаря: "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав" - двери открываются и молящиеся входят в храм, где начинается пасхальная заутреня, за которой следует Божественная литургия.

Верующие приветствуют друг друга словами "Христос воскресе!", на них следует отвечать: "Воистину воскресе!". Эти слова будут произноситься до праздника Вознесения Господня, который отмечается на сороковой день после Пасхи.

В конце пасхального богослужения совершается освящение артоса (греч. "хлеб") - большой просфоры с изображением Креста или Воскресения Христова, которая затем устанавливается в храме на аналое вместе с иконой праздника. Артос является напоминанием того, что Иисус Христос Своей Крестной смертью и Воскресением стал для христиан истинным Хлебом вечной жизни. В Светлую Субботу артос дробится и раздается всем верующим.

Основные пасхальные торжества продолжаются в течение всей последующей недели, называемой Светлой седмицей, и заканчиваются на восьмой день.

За Пасхой следует Светлая седмица (неделя). В эти дни духовная радость верующих не должна ослабевать. Однодневные посты в среду и пятницу отменяются. На протяжении всей недели богослужения ведутся по пасхальному чину, после каждой Божественной литургии совершается крестный ход. Царские врата остаются открытыми, потому что в эти дни православным как бы открывается светлый Небесный мир.

 

 

Пасхальные традиции

По старинному народному поверью, на Пасху Христос в нищенском рубище странствует по земле и заходит в дома к людям в виде странника или нищего, чтобы испытать людское милосердие. Поэтому праздничные яства на Руси всегда готовили в изобилии, чтобы иметь возможность угостить каждого пришедшего в дом. В прежние времена в пасхальные дни нужно было особенно позаботиться о нищих и больных, а также людях, оказавшихся в заключении. В больницы и тюрьмы посылались в огромном количестве подарки - куличи, пироги, яйца.

Сыр и яйца это первая пища, которую верующие вкушают после 49-дневного поста. После пасхального богослужения верующие разговляются (прекращают пост) освященными накануне куличами, крашеными яйцами и творожной пасхой.

Обычай дарить друг другу на Пасху крашеные яйца появился еще в I веке от Рождества Христова. Церковное предание гласит, что в те времена было принято, посещая императора, приносить ему дар. И когда бедная ученица Христа, святая Мария Магдалина пришла в Рим к императору Тиверию с проповедью веры, то подарила Тиверию простое куриное яйцо.

Тиверий не поверил в рассказ Марии о Воскресении Христа и воскликнул: "Как может кто-то воскреснуть из мертвых? Это так же невозможно, как если бы это яйцо вдруг стало красным". Тут же на глазах императора свершилось чудо - яйцо стало красным, свидетельствуя истинность христианской веры.

 

Cамый главный праздник

Пасха - самый главный праздник христианского года, в основе которого лежит евангельское повествование о чудесном воскресении Иисуса Христа, распятого на кресте. Ученики и последователи Христа восприняли Его смерть как искупление грехов мира, а воскресение - как победу над силой зла и дарование Богом вечной жизни. Иисус Христос, принеся Себя в жертву на кресте, даровал людям избавление от вечной смерти и проклятия - неизбежных последствий человеческого греха.

 

Самый древний праздник

Пасха является не только самым главным, но и самым древним из всех христианских праздников. Он был установлен и отмечался уже во времена апостолов. Древняя Церковь под именем Пасхи соединяла два воспоминания: первое - о страдании, а второе - о Воскресении Иисуса Христа. Празднованию Пасхи посвящались как дни, предшествующие торжеству Воскресения Христова, так и следующие за ним. В зависимости от характера воспоминания, каждый этап праздника имел свое наименование - Пасха Страданий (иначе, - Пасха Крестная) и Пасха Воскресения. Первый этап праздника отмечался постом и покаянием, а второй - праздничными торжествами.

 

Пасха у первых христиан

В первые века христианские общины отмечали Пасху в разное время. На Востоке, в Малоазийских Церквах, ее праздновали одновременно с Пасхой иудейской - 14 нисана по еврейскому календарю, независимо от того, на какой день недели выпадал праздник. Западная Церковь отмечала Пасху в первое воскресенье после весеннего равноденствия. Первая попытка установить для всех Церквей единое правило празднования Пасхи была предпринята св. Поликарпом, епископом Смирнским, в середине II века. Но окончательное решение о едином праздновании Пасхи было принято только на Первом Вселенском Соборе, проходившем в г. Никее (современный г. Изник, Турция) в 325 г. Собор постановил, что Пасха должна отмечаться в первое воскресенье после весеннего равноденствия и полнолуния при условии, чтобы она никогда не совпадала с иудейской Пасхой. Таким образом, Пасха является подвижным праздником, выпадающим каждый год на разные числа в период с 22 марта по 25 апреля. Эти числа определяются по особой таблице, Пасхалии, в которой указаны даты празднования Пасхи на много лет вперед.

 

Как праздновали Пасху москвичи до революции

Замечательные свидетельства о том, как самый главный православный праздник встречали в первопрестольной столице, оставил в своей книге "Лето Господне" русский писатель Иван Шмелев. Вот как он рассказывает об этом:

"Пост уже на исходе, идет весна. Прошумели скворцы над садом, - слыхал их кучер, - а на Сорок Мучеников прилетели и жаворонки. Каждое утро вижу я их в столовой: глядят из сухарницы востроносые головки с изюминками в глазках, а румяные крылышки заплетены на спинке. Жалко их есть, так они хороши, и я начинаю с хвостика. Отпекли на Крестопоклонной маковые "кресты", - и вот уж опять она, огромная лужа на дворе. Бывало, отец увидит, как плаваю я по ней на двери, гоняюсь с палкой за утками, заморщится и крикнет:

- Косого сюда позвать!..

Василь-Василич бежит опасливо, стреляя по луже глазом. Я знаю, о чем он думает: "ну, ругайтесь... и в прошлом году ругались, а с ней все равно не справиться!"

- Старший прикащик ты - или... что? Опять у тебя она? Барки по ней гонять?!

- Сколько разов засыпал-с!.. - оглядывает Василь-Василич лужу, словно впервые видит, - и навозом заваливал, и щебнем сколько транбовал, а ей ничего не делается! Всосет - и еще пуще станет. Из-под себя, что ли, напуща-ет?.. Спокон веку она такая, топлая... Да оно ничего-с, к лету пообсохнет, и уткам природа есть...

Отец поглядит на лужу, махнет рукой.

Кончили возку льда. Зеленые его глыбы лежали у сараев, сияли на солнце радугой, синели к ночи. Веяло от них морозом. Ссаживая коленки, я взбирался по ним до крыши сгрызать сосульки. Ловкие молодцы, с обернутыми в мешок ногами, - а то сапоги изгадишь - скатили лед с грохотом в погреба, завалили чистым снежком из сада и прихлопнули накрепко творила.

- Похоронили ледок, шабаш! До самой весны не встанет.

Им поднесли по шкалику, они покрякали:

- Хороша-а... Крепше ледок скипится.

Прошел квартальный, велел: мостовую к Пасхе сколоть, под пыль! Тукают в лед кирками, долбят ломами - до камушка. А вот уж и первая пролетка. Бережливо пошатываясь на ледяной канавке, сияя лаком, съезжает она на мостовую. Щеголь-извозчик крестится под новинку, поправляет свою поярку и бойко катит по камушкам с первым веселым стуком. В кухне под лестницей сидит гусыня-злюка. Когда я пробегаю, она шипит по-змеиному и изгибает шею - хочет меня уклюнуть. Скоро Пасха! Принесли из амбара "паука", круглую щетку на шестике, - обметать потолки для Пасхи. У Егорова в магазине сняли с окна коробки и поставили карусель с яичками. Я подолгу любуюсь ими: кружатся тихо-тихо, одно за другим, как сон. На золотых колечках, на алых ленточках. Сахарные, атласные...

В булочных - белые колпачки на окнах с буковками - X. В. Даже и наш Воронин, у которого "крысы в квашне ночуют", и тот выставил грязную картонку: "принимаются заказы на куличи и пасхи и греческие бабы"! Бабы?.. И почему-то греческие! Василь-Василич принес целое ведро живой рыбы - пескариков, налимов, - сам наловил наметкой. Отец на реке с народом. Как-то пришел, веселый, поднял меня за плечи до соловьиной клетки и покачал.

- Ну, брат, прошла Москва-река наша. Плоты погнали!..

И покрутил за щечку.

Василь-Василич стоит в кабинете на порожке. На нем сапоги в грязи. Говорит хриплым голосом, глаза заплыли.

- Будь-п-койны-с, подчаливаем... к Пасхе под Симоновом будут. Сейчас прямо из...

- Из кабака? Вижу.

- Никак нет-с, из этого... из-под Звенигорода, пять ден на воде. Тридцать гонок березняку, двадцать сосны и елки, на крылах летят-с!.. И барки с лесом, и... А у Паленова семнадцать гонок вдрызг расколотило, вроссыпь! А при моем глазе... у меня робята природные, жиздринцы!

Отец доволен: Пасха будет спокойная. В прошлом году заутреню на реке встречали.

- С Кремлем бы не подгадить... Хватит у нас стаканчиков?

- Тыщонок десять набрал-с, доберу! Сала на заливку куплено. Лиминацию в три дни облепортуем-с. А как в приходе прикажете-с? Прихожане летось обижались, лиминации не было. На лодках народ спасали под Доргомиловом... не до лиминации!..

- Нонешнюю Пасху за две справим!

Говорят про щиты и звезды, про кубастики, шкалики, про плошки... про какие-то "смолянки" и зажигательные нитки.

- Истечение народа бу-дет!.. Приман к нашему приходу-с.

- Давай с ракетами. Возьмешь от квартального записку на дозволение. Сколько там надо... понимаешь?

- Красную ему за глаза... пожару не наделаем! - весело говорит Василь-Василич. - Запущать - так уж запущать-с!

- Думаю вот что... Крест на кумполе, кубастиками бы пунцовыми?..

- П-маю-с, зажгем-с. Высоконько только?.. Да для Божьего дела-с... воздаст-с! Как говорится, у Бога всего много.

- Щит на крест крепить Ганьку-маляра пошлешь... на кирпичную трубу лазил! Пьяного только не пускай, еще сорвется.

- Нипочем не сорвется, пьяный только и берется! Да он, будь-п-койны-с, себя уберегет. В кумполе лючок слуховой, под яблочком... он, стало быть, за яблочко причепится, захлестнется за шейку, подберется, ко кресту вздрочится, за крест зачепится-захлестнется, в петельке сядет - и качай! Новые веревки дам. А с вами-то мы, бывало... на Христе-Спасителе у самых крестов качали, уберег Господь.

Прошла "верба". Вороха роз пасхальных, на иконы и куличи, лежат под бумагой в зале. Страстные дни. Я еще не говею, но болтаться теперь грешно, и меня сажают читать Евангелие. "Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду...". Я не могу понять: Авраам же мужского рода! Прочтешь страничку, с "морским жителем" поиграешь, с вербы, в окно засмотришься. Горкин пасочницы как будто делает! Я кричу ему в форточку, он мне машет.

На дворе самая веселая работа: сколачивают щиты и звезды, тешут планочки для - X. В. На приступке сарая, на солнышке, сидит в полушубке Горкин, рукава у него съежены гармоньей. Называют его - "филенщик", за чистую работу. Он уже не работает, а так, при доме. Отец любит с ним говорить и всегда при себе сажает. Горкин поправляет пасочницы. Я смотрю, как он режет кривым резачком дощечку.

- Домой помирать поеду, кто тебе резать будет? Пока жив, учись. Гляди вот, винограды сейчас пойдут...

Он ковыряет на дощечке, и появляется виноград! Потом вырезает "священный крест", иродово копье и лесенку - на небо! Потом удивительную птичку, потом буковки - X. В. Замирая от радости, я смотрю. Старенькие у него руки, в жилках.

- Учись святому делу. Это голубок, Дух-Свят. Я тебе, погоди, заветную вырежу пасочку. Будешь Горкина поминать. И ложечку тебе вырежу... Станешь щи хлебать - глядишь, и вспомнишь.

Вот и вспомнил. И все-то они ушли...

Я несу от Евангелий страстную свечку, смотрю на мерцающий огонек: он святой. Тихая ночь, но я очень боюсь: погаснет! Донесу - доживу до будущего года. Старая кухарка рада, что я донес. Она вымывает руки, берет святой огонек, зажигает свою лампадку, и мы идем выжигать кресты. Выжигаем над дверью кухни, потом на погребице, в коровнике...

- Он теперь никак при хресте не может. Спаси Христос... - крестясь, говорит она и крестит корову свечкой. - Христос с тобой, матушка, не бойся... лежи себе.

Корова смотрит задумчиво и жует.

Ходит и Горкин с нами. Берет у кухарки свечку и выжигает крестик над изголовьем в своей каморке. Много там крестиков, с прежних еще годов.

Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице, и везде. В черном крестике от моей свечки - пришел Христос. И все - для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз. Необыкновенные эти дни - страстные, Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу темными сенями - и ничего, потому что везде Христос.

У Воронина на погребице мнут в широкой кадушке творог. Толстый Воронин и пекаря, засучив руки, тычут красными кулаками в творог, сыплют в него изюму и сахарку и проворно вминают в пасочницы. Дают попробовать мне на пальце: ну, как? Кисло, но я из вежливости хвалю. У нас в столовой толкут миндаль, по всему дому слышно. Я помогаю тереть творог на решетке. Золотистые червячки падают на блюдо, - совсем живые! Протирают все, в пять решет: пасох нам надо много. Для нас - самая настоящая, пахнет Пасхой. Потом - для гостей, парадная, еще "маленькая" пасха, две людям, и еще - бедным родственникам. Для народа, человек на двести, делает Воронин под присмотром Василь-Василича, и плотники помогают делать. Печет Воронин и куличи народу.

Василь-Василич и здесь, и там. Ездит на дрожках к церкви, где Ганька-маляр висит - ладит крестовый щит. Пойду к Плащанице и увижу. На дворе заливают стаканчики. Из амбара носят в больших корзинах шкалики, плошки, лампионы, шары, кубастики - всех цветов. У лужи горит костер, варят в котле заливку. Василь-Василич мешает палкой, кладет огарки и комья сала, которого "мышь не ест". Стаканчики стоят на досках, в гнездышках, рядками, и похожи на разноцветных птичек. Шары и лампионы висят на проволоках. Главная заливка идет в Кремле, где отец с народом. А здесь - пустяки, стаканчиков тысячка, не больше. Я тоже помогаю, - огарки ношу из ящика, кладу фитили на плошки. И до чего красиво! На новых досках, рядочками, пунцовые, зеленые, голубые, золотые, белые с молочком... Покачиваясь, звенят друг в дружку большие стеклянные шары, и солнце пускает зайчики, плющится на бочках, на луже.

Ударяют печально, к Плащанице. Путается во мне и грусть, и радость: Спаситель сейчас умрет... и веселые стаканчики, и миндаль в кармашке, и яйца красить... и запахи ванили и ветчины, которую нынче запекли, и грустная молитва, которую напевает Горкин, - "Иуда нечести-и-вый... си-риб-ром помрачи-и-ися..." Он в новом казакинчике, помазал сапоги дегтем, идет в церковь.

Перед Казанской толпа, на купол смотрят. У креста качается на веревке черненькое, как галка. Это Ганька, отчаянный. Толкнется ногой - и стукнется. Дух захватывает смотреть. Слышу: картуз швырнул! Мушкой летит картуз и шлепает через улицу в аптеку. Василь-Василич кричит:

- Эй, не дури... ты! Стаканчики примай!..

- Дава-ай!.. - орет Ганька, выделывая ногами штуки. Даже и квартальный смотрит.

Подкатывает отец на дрожках.

- Поживей, ребята! В Кремле нехватка... - торопит он и быстро взбирается на кровлю. Лестница составная, зыбкая. Лезет и Василь-Василич. Он тяжелей отца, и лестница прогибается дугою. Поднимают корзины на веревках. Отец бегает по карнизу, указывает, где ставить кресты на крыльях. Ганька бросает конец веревки, кричит - давай! Ему подвязывают кубастики в плетушке, и он подтягивает к кресту. Сидя в петле перед крестом, он уставляет кубастики. Поблескивает стеклом. Теперь самое трудное: прогнать зажигательную нитку. Спорят: не сделать одной рукой, держаться надо! Ганька привязывает себя к кресту. У меня кружится голова, мне тошно...

- Готовааа!.. Принимай нитку-у!..

Сверкнул от креста комочек. Говорят - видно нитку по куполу! Ганька скользит из петли, ползет по "яблоку" под крестом, ныряет в дырку на куполе. Покачивается пустая петля. Ганька уже на крыше, отец хлопает его по плечу. Ганька вытирает лицо рубахой и быстро спускается на землю. Его окружают, и он показывает бумажку:

- Как трешницы-то охватывают!

Глядит на петлю, которая все качается.

- Это отсюда страшно, а там - как в креслах!

Он очень бледный, идет, пошатываясь.

В церкви выносят Плащаницу. Мне грустно: Спаситель умер. Но уже бьется радость: воскреснет, завтра! Золотой гроб, святой. Смерть - это только так: все воскреснут. Я сегодня читал в Евангелии, что гробы отверзлись и многие телеса усопших святых воскресли. И мне хочется стать святым, - навертываются даже слезы. Горкин ведет прикладываться. Плащаница увита розами. Под кисеей, с золотыми херувимами, лежит Спаситель, зеленовато-бледный, с пронзенными руками. Пахнет священно розами. С притаившейся радостью, которая смешалась с грустью, я выхожу из церкви. По ограде навешены кресты и звезды, блестят стаканчики. Отец и Василь-Василич укатили на дрожках в Кремль, прихватили с собой и Ганьку. Горкин говорит мне, что там лиминация ответственная, будет глядеть сам генерал-и-губернатор Долгоруков. А Ганьку "на отчаянное дело взяли".

У нас пахнет мастикой, пасхой и ветчиной. Полы натерты, но ковров еще не постелили.

Мне дают красить яйца.

Ночь. Смотрю на образ, и все во мне связывается с Христом: иллюминация, свечки, вертящиеся яички, молитвы, Ганька, старичок Горкин, который, пожалуй, умрет скоро... Но он воскреснет! И я когда-то умру, и все. И потом встретимся все... и Васька, который умер зимой от скарлатины, и сапожник Зола, певший с мальчишками про волхвов, - все мы встретимся там. И Горкин будет вырезывать винограды на пасочках, но какой-то другой, светлый, как беленькие пуши, которые я видел в поминаньи. Стоит Плащаница в Церкви, одна, горят лампады. О н теперь сошел в ад и всех выводит из огненной геенны. И это для Него Ганька полез на крест, и отец в Кремле лазит на колокольню, и Василь-Василич, и все наши ребята, - все для Него это! Барки брошены на реке, на якорях, там только по сторожу осталось. И плоты вчера подошли. Скучно им на темной реке, одним. Но и с ними Христос, везде... Кружатся в окне у Егорова яички. Я вижу жирного червячка с черной головкой с бусинками-глазами, с язычком из алого суконца... дрожит в яичке. Большое сахарное яйцо я вижу - и в нем Христос.

Великая Суббота, вечер. В доме тихо, все прилегли перед заутреней. Я пробираюсь в зал - посмотреть, что ни улице. Народу мало, несут пасхи и куличи в картонках. В зале обои розовые - от солнца, оно заходит. В комнатах - пунцовые лампадки, пасхальные: в Рождество были голубые?.. Постлали пасхальный ковер в гостиной, с пунцовыми букетами. Сняли серые чехлы с бордовых кресел. На образах веночки из розочек. В зале и в коридорах - новые красные "дорожки". В столовой на окошках - крашеные яйца в корзинах, пунцовые: завтра отец будет христосоваться с народом. В передней - зеленые четверти с вином: подносить. На пуховых подушках, в столовой на диване, - чтобы не провалились! - лежат громадные куличи, прикрытые розовой кисейкой, - остывают. Пахнет от них сладким теплом душистым. Тихо на улице. Со двора поехала мохнатая телега, - повезли в церковь можжевельник. Совсем темно. Вспугивает меня нежданный шепот:

- Ты чего это не спишь, бродишь?..

Это отец. Он только что вернулся.

Я не знаю, что мне сказать: нравится мне ходить в тишине по комнатам и смотреть, и слушать, - другое все! - такое необыкновенное, святое.

Отец надевает летний пиджак и начинает оправлять лампадки. Это он всегда сам: другие не так умеют. Он ходит с ними по комнатам и напевает вполголоса: "Воскресение Твое Христе Спасе... Ангели поют на небеси..." И я хожу с ним. На Душе у меня радостное и тихое, и хочется отчего-то плакать. Смотрю на него, как становится он на стул, к иконе, и почему-то приходит в мысли: неужели и он умрет!.. Он ставит рядком лампадки на жестяном подносе и зажигает, напевая священное. Их очень много, и все, кроме одной, пунцовые. Малиновые огоньки спят - не шелохнутся. И только одна, из детской, - розовая, с белыми глазками, - ситцевая будто. Ну, до чего красиво! Смотрю на сонные огоньки и думаю: а это святая иллюминация, Боженькина. Я прижимаюсь к отцу, к ноге. Он теребит меня за щеку. От его пальцев пахнет душистым, афонским, маслом.

- А шел бы ты, братец, спать?

От сдерживаемой ли радости, от усталости этих дней или от подобравшейся с чего-то грусти, - я начинаю плакать, прижимаюсь к нему, что-то хочу сказать, не знаю... Он подымает меня к самому потолку, где сидит в клетке скворушка, смеется зубами из-под усов.

- А ну, пойдем-ка, штучку тебе одну...

Он несет в кабинет пунцовую лампадку, ставит к иконе Спаса, смотрит, как ровно теплится и как хорошо стало в кабинете. Потом достает из стола... золотое яичко на цепочке!

- Возьмешь к заутрени, только не потеряй. А ну, открой-ка...

Я с трудом открываю ноготочком. Хруп, - пунцовое там и золотое. В серединке сияет золотой, тяжелый; в боковых кармашках - новенькие серебряные. Чудесный кошелечек! Я целую ласковую руку, пахнущую деревянным маслом. Он берет меня на колени, гладит... - И устал же я, братец... а все дела. Сосни-ка, лучше, поди, и я подремлю немножко. О, незабвенный вечер, гаснущий свет за окнами... И теперь еще слышу медленные шаги, с лампадкой, поющий в разду-мьи голос -

Ангели поют на не-бе-си-и...

Таинственный свет, святой. В зале лампадка только. На большом подносе - на нем я могу улечься - темнеют куличи, белеют пасхи. Розы на куличах и красные яйца кажутся черными. Входят на носках двое, высокие молодцы в поддевках, и бережно выносят обвязанный скатертью поднос. Им говорят тревожно: "Ради Бога, не опрокиньте как!" Они отвечают успокоительно: "Упаси Бог, поберегемся". Понесли святить в церковь. Идем в молчаньи по тихой улице, в темноте. Звезды, теплая ночь, навозцем пахнет. Слышны шаги в темноте, белеют узелочки.

В ограде парусинная палатка, с приступочками. Пасхи и куличи, в цветах, - утыканы изюмом. Редкие свечечки. Пахнет можжевельником священно. Горкин берет меня за руку.

- Папашенька наказал с тобой быть, лиминацию показать. А сам с Василичем в Кремле, после и к нам приедет. А здесь командую я с тобой.

Он ведет меня в церковь, где еще темновато, прикладывает к малой Плащанице на столике: большую, на Гробе, унесли. Образа в розанах. На мерцающих в полутьме паникадилах висят зажигательные нитки. В ногах возится можжевельник. Священник уносит Плащаницу на голове. Горкин в новой поддевке, на шее у него розовый платочек, под бородкой. Свечка у него красная, обвита золотцем.

- Крестный ход сейчас, пойдем распоряжаться.

Едва пробираемся в народе. Пасочная палатка - золотая от огоньков, розовое там, снежное. Горкин наказывает нашим:

- Жди моего голосу! Как показался ход, скричу - вали! - запущай враз ракетки! Ты, Степа... Аким, Гриша... Нитку я подожгу, давай мне зажигальник! Четвертая - с колокольни. Ми-тя, тама ты?!.

- Здесь, Михал Панкратыч, не сумлевайтесь!

- Фотогену на бочки налили?

- Все, враз засмолим!

- Митя! Как в большой ударишь разов пяток, сейчас на красный-согласный переходи, с перезвону на трезвон, без задержки... верти и верти во все! Опосля сам залезу. По-нашему, по-ростовски! Ну, дай Господи...

У него дрожит голос. Мы стоим с зажигальником у нитки. С паперти подают - идет! Уже слышно -

...Ангели по-ют на небеси-и..!

- В-вали-и!.. - вскрикивает Горкин, - и четыре ракеты враз с шипеньем рванулись в небо и рассыпались щелканьем на семицветные яблочки. Полыхнули "смолянки", и огненный змей запрыгал во всех концах, роняя пылающие хлопья.

- Кумпол-то, кумпол-то! - дергает меня Горкин.

Огненный змей взметнулся, разорвался на много змей, взлетел по куполу до креста... и там растаял. В черном небе алым Крестом воздвиглось! Сияют кресты на крыльях, у карнизов. На белой церкви светятся мягко, как молочком, матово-белые кубастики, розовые кресты меж ними, зеленые и голубые звезды. Сияет - X. В. На пасочной палатке тоже пунцовый крестик. Вспыхивают бенгальские огни, бросают на стены тени - кресты, хоругви, шапку архиерея, его трикирий. И все накрыло великим гулом, чудесным звоном из серебра и меди.

Хрис-тос воскре-се из ме-ртвых...

- Ну, Христос Воскресе... - нагибается ко мне радостный, милый Горкин.

Трижды целует и ведет к нашим в церковь. Священно пахнет горячим воском и можжевельником.

...сме-ртию смерть... по-пра-ав..!

Звон в рассвете, неумолкаемый. В солнце и звоне утро. Пасха, красная. И в Кремле удалось на славу. Сам Владимир Андреич Долгоруков благодарил! Василь-Василич рассказывает:

- Говорит - удружили. К медалям приставлю, говорит. Такая была... поддевку прожег! Митрополит даже ужасался... до чего было! Весь Кремль горел. А на Москва-реке... чисто днем!..

Отец, нарядный, посвистывает. Он стоит в передней, у корзин с красными яйцами, христосуется. Тянутся из кухни, гусем. Встряхивают волосами, вытирают кулаком усы и лобызаются по три раза. "Христос Воскресе!", "Воистину Воскресе"... "Со Светлым Праздничком"... Получают яйцо и отходят в сени. Долго тянутся - плотники, народ русый, маляры - посуше, порыжее... плотогоны - широкие крепыши... тяжелые землекопы-меленковцы, ловкачи - каменщики, кровельщики, водоливы, кочегары...

Угощение на дворе. Орудует Василь-Василич, в пылающей рубахе, жилетка нараспашку, - вот-вот запляшет. Зудят гармоньи. Христосуются друг с дружкой, мотаются волосы там и там. У меня заболели губы...

Трезвоны, перезвоны, красный - согласный звон. Пасха красная. Обедают на воле, под штабелями леса. На свежих досках обедают, под трезвон. Розовые, красные, синие, желтые, зеленые скорлупки - всюду, и в луже святятся. Пасха красная! Красен и день, и звон.

Я рассматриваю надаренные мне яички. Вот хрустально-золотое, через него - все волшебное. Вот - с растягивающимся жирным червячком; у него черная головка, черные глазки-бусинки и язычок из алого суконца. С солдатиками, с уточками, резное-костяное... И вот, фарфоровое - отца. Чудесная панорамка в нем... За розовыми и голубыми цветочками бессмертника и мохом, за стеклышком в золотом ободке, видится в глубине картинка: белоснежный Христос с хоругвью воскрес из Гроба. Рассказывала мне няня, что если смотреть за стеклышко, долго-долго, увидишь живого ангелочка. Усталый от строгих дней, от ярких огней и звонов, я вглядываюсь за стеклышко. Мреет в моих глазах, - и чудится мне, в цветах, - живое, неизъяснимо-радостное, святое... - Б о г?.. Не передать словами. Я прижимаю к груди яичко, - и усыпляющий перезвон качает меня во сне".

Источник: http://www.newsru.com/religy/27apr2008/pasha08.html
Дата: 27.04.2008
Семейные сайты на заказ
НОВОСТИ
НОВОЕ НА ФОРУМЕ