Морозовы.

БИБЛИОТЕКА ГЕНЕАЛОГА
Если Ваши предки были купцами…

Продолжаем публикации на тему купеческой генеалогии. Предыдущие выпуски в нашей рассылке от 30.01.06, 2.04.06, 22.05.06, 26.08.2006 можно найти по адресу: http://subscribe.ru/catalog/archive.fhpevfyjd

Морозовы. С именем Морозовых связуется представление о влиянии и расцвете московской купеческой мощи. Эта семья, разделившаяся на несколько самостоятельных и ставших различными, ветвей, всегда сохраняла значительное влияние и в ходе московской промышленности, и в ряде благотворительных и культурных начинаний. Диапазон культурной деятельности был чрезвычайно велик. Он захватывал и «Русские ведомости», и философское московское общество, и Художественный театр, и музей французской живописи, и клиники на Девичьем
Поле.
Морозовы были одной из немногих московских семей, где уже к началу девятнадцатого века насчитывалось пять поколений, одинаково активно принимавших участие и в промышленности, и в общественности. Были, конечно, проявления и упадка, но в общем эта семья сохраняла долго свое руководящее влияние.
Основателем Морозовской семьи был Савва Васильевич Морозов, начавший свою деятельность в начале 19 века, после московского пожара, когда сгорел ряд прежних московских фабрик. С этого времени, под влиянием благоприятного таможенного тарифа, начался подъем в хлопчатобумажной промышленности.
У Саввы Васильевича было пять сыновей: Тимофей, Елисей, Захар, Абрам и Иван. О судьбе последнего известно немного, а первые четыре явились самыми, или через своих сыновей, создателями четырех главных ветвей Морозовского рода. Тимофей был во главе Никольской мануфактуры; Елисей и его сын Викула - Мануфактуры Викулы Морозова; Захар - Богородской-Глуховской, а Абрам - Тверской. Все эти мануфактуры в дальнейшем жили своей отдельной жизнью, и никакого «Морозовского треста» не существовало.

Тимофей Саввич был основателем одной из первых Морозовских мануфактур, - Никольской, которая была первой русской хлопчатобумажной фабрикой, оборудованной конторой Л.И. Кноп. Акционерную форму она приняла сравнительно поздно, в 1873 году, и получила название: «Т-во Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сын и Ко». Это была полная мануфактура, то есть покупавшая хлопок и продававшая готовый товар, зачастую из своих складов, непосредственно потребителям. Работали так называемый бельевой и одежный товар, и изделья
ее славились по всей России, и за рубежом, - в Азии и на Востоке.
Тимофей Саввич тратил немало средств на разные культурные начинания, в частности на издательство, которое он осуществил, с помощью своего зятя, профессора Г.Ф. Карпова…
У Тимофея Саввича было два сына и три дочери, - Савва и Сергей Тимофеевичи, Анна, Юлия и Александра Тимофеевны. О Савве Тимофеевиче я скажу в дальнейшем отдельно. Сергей Тимофеевич дожил до глубокой старости и умер сравнительно недавно, в эмиграции. Он был женат на О.В. Кривошеиной, сестре известного государственного деятеля. Сергею Тимофеевичу принадлежит честь создания в Москве Кустарного музея в Леонтьевском переулке. Он много содействовал развитию кустарного искусства…
Савва Тимофеевич в течение ряда лет был во главе Никольской мануфактуры и хорошо знал фабрично-заводское дело. Кроме того, он много занимался и промышленно-общественной деятельностью…
Савва Тимофеевич был человек разносторонний и многим интересовался. Он сыграл большую роль в жизни Художественного театра. Вот как о нем вспоминает Станиславский:
«Несмотря на художественный успех театра, материальная сторона его шла неудовлетворительно. Дефицит рос с каждым месяцем. Приходилось собирать пайщиков дела для того, чтобы просить их повторять свои взносы. К сожалению, большинству это оказалось не по средствам…
…Но и на этот раз, добрая судьба позаботилась о нас, заблаговременно заготовив на спасителя.
…Еще в первый год существования театра, на один из спектаклей «Федора», случайно заехал Савва Тимофеевич Морозов. Этому замечательному человеку суждено было сыграть в нашем театре важную и прекрасную роль мецената, умеющего не только приносить материальные жертвы, но и служить искусству со всей преданностью, без самолюбия, без ложной амбиции и личной выгоды. С.Т. Морозов просмотрел спектакль и решил, что нашему театру надо помочь. И вот теперь этому представился случай.
Неожиданно для всех он приехал на описываемое заседание и предложил пайщикам продать ему все паи. Соглашение состоялось и, с того времени, фактическими владельцами дела стали только три лица: С.Т. Морозов, Вл. Ив. Немирович-Данченко и я. Морозов финансировал театр и взял на себя всю хозяйственную часть. Он вникал во все подробности дела и отдавал ему все свободное время… Савва Тимофеевич был трогателен своей бескорыстной преданностью искусству и желанием посильно помогать общему делу»…
Не менее положительную характеристику дает хорошо его знавший Вл. Ив. Немирович-Данченко в своих воспоминаниях «Из прошлого Москвы»:
«Среди московских купеческих фамилий, - пишет он, - династия Морозовых была самая выдающаяся. Савва Тимофеевич был ее представителем. Большой энергии и большой воли. Не преувеличивал, говоря о себе: если кто станет на моей дороге, перейду и не сморгну. Держал себя чрезвычайно независимо… Знал вкус и цену простоте, которая дороже роскоши… Силу капитализма понимал в широком государственном масштабе».
В сове время в Москве очень много говорили об участии С.Т. Морозорва в революционном движении, приведшем, в конце концов, С.Т. к самоубийству. Немирович-Данченко дает по этому поводу любопытные подробности:
«Человеческая природа не выносит двух равносильных противоположных страстей. Купец не смеет увлекаться. Он должен быть верен своей стихии, стихии выдержки и расчета. Измена неминуемо приведет к трагическому конфликту, а Савва Морозов мог страстно увлекаться. До влюбленности. Не женщиной, - это у него большой роли не играло, а личностью, идеей, общественностью. Он с увлечением отдавался роли представителя московского купечества, придавая этой роли широкое общественное значение. Года два увлекался мною, потом
Станиславским. Увлекаясь, отдавал свою сильную волю в полное распоряжение того, кем он был увлечен; когда говорил, то его быстрые глаза точно искали одобрения, сверкали беспощадностью, сознанием капиталистической мощи и влюбленным желанием угодить предмету его настоящего увлечения. Кто бы поверил, что Савва Морозов с волнением проникался революционным значением Росмерсхольма… Но самым громадным, всепоглощающим увлечением его был Максим Горький и, в дальнейшем, - революционное движение»…
На революционное движение он давал значительные суммы. Когда же в 1905 году разразилась первая революция и потом резкая реакция, - что-то произошло в его психике и он застрелился. Это случилось в Ницце. Вдова привезла в Москву, для похорон, закрытый металлический гроб. Московские болтуны пустили слух, что в гробу был не Савва Морозов. Жадные до всего таинственного люди подхватили, и по Москве много-много лет ходила легенда, что Морозов жив и скрывается где-то в глубине России…

Другая ветвь Морозовской семьи была «Викулычи». Им принадлежала другая мануфактура в том же местечке Никольском, под названием «Т-во Викулы Морозова сыновей».
Викула Елисеевич был сын Елисей Саввича и отец многочисленного семейства. Все они были старообрядцы, «беспоповцы», кажется поморского согласия, очень твердые в старой вере. Все были с большими черными бородами, не курили и ели непременно своей собственной ложкой. Самый известный из них - Алексей Викулович, у которого была на редкость полная и прекрасно подобранная коллекция русского фарфора. В Москве эту коллекцию знали мало, так как владелец не очень любил ее показывать. Было у него и хорошее собрание русских
портретов…

Старообрядческой была и третья ветвь: Морозовых Богородско-Глуховских. Богородско-Глуховская мануфактура была одной из старейших русских акционерных компаний, основанная в 1855 году Иваном Захаровичем, внуком Саввы Васильевича. У него было два сына, Давыд и Арсений Ивановичи… (Последний) был одним из главных персонажей в старообрядчестве (рогожского согласия) и пользовался и среди них, и в промышленных кругах, весьма большим уважением. У него было два сына, Петр и Сергей Арсеньевичи, и дочь, Глафира Арсеньевна
Расторгуева (ее муж был Николай Петрович, из семьи Расторгуевых - рыбников).
Оба брата, Арсений и Давыд Ивановичи, покровительствовали литературе, и некоторые журналы, - «Голос Москвы», «Русское дело» и «Русское обозрение» издавались, в значительной степени, на их средства.
У Давыда Ивановича было также два сына и дочь, - Николай и Иван Давыдовичи и Ольга Давыдовна, по мужу Царская. Николай Давыдович был женат на Елене Владимировне, урожденной Чибисовой и дочери Ольги Абрамовны из семьи «Тверских» Морозовых. Детей у них не было. Николай Давыдович был одной из самых примечательных фигур на московском торгово-промышленном горизонте. Он долгое время стоял во главе дела, принадлежавшего их семье, и поставил Богородицко-Глуховскую мануфактуру на большую высоту. Это была одна из лучших,
по своему техническому оборудованию, фабрик во всей Европе. Работала она, как и все фабрики Морозовых, бельевой и одежный товар, и некоторые «артикулы» пользовались большой и заслуженной славой. Н.Д. долго жил в Англии, хорошо знал английскую хлопчатобумажную промышленность и даже состоял членов английских профессиональных организаций. Н.Д. принимал участие и в работе Биржевого комитета, хотя и не любил занимать официально какие-либо должности. Но он был своего рода душою дела, к голосу его прислушивались и
с мнением его считались. Он вел суровую борьбу против отдельных попыток всякого рода злоупотреблений и бесчестностей в торгово-промышленном обиходе: неплатежей, невыполнения обязательств по контрактам, нарушения данного слова и пр. В этих случаях он был беспощаден к правонарушителю и своей горячностью и страстностью всегда умел заставить большинство следовать за ним. Он …купил у Белосельских-Белозерских их подмосковное имение, где построил прекрасный дом в стиле английского замка… Брат его, Иван Давыдович, занимался
сначала больше общественной деятельностью… Он был и гласным Думы, и почетным мировым судьей, и принимал участие в городских благотворительных комитетах, например, по Вербному базару и Дню белой ромашки. Женат он был первым браком на Ксении Александровне Найденовой.

Последней ветвью Морозовской «династии» были «Абрамовичи», или «Тверские». Родоначальником этой группы был Абрам Саввич, основатель Тверской мануфактуры, женатый на Дарье Давыдовне Широковой… Его сын, Абрам Абрамович, был женат на Варваре Александровне Хлудовой…У них было три сына: Арсений, Михаил и Иван Абрамовичи.
У другого сына Абрама Саввича, Давыда Абрамовича, был сын, Николай Давыдович, ничем себя не проявивший и умерший сравнительно рано, и три дочери: Серафима Давыдовна Красильщикова, Маргарита Давыдовна Карпова и Антонида Давыдовна Алексеева... В этой ветви морозовского семейства особенно известными были женщины, - не урожденные Морозовы. А морозовские жены. Варвара Алексеевна урожденная Хлудова, и Маргарита Кирилловна урожденная Мамонтова, сыграли, обе, огромную роль не только в московской, но и в общерусской
культурной жизни. Варвару Алексеевну Боборыкин описал в своем Китай-Городе. Но оригинал был гораздо примечательнее копии. Верно у Боборыкина лишь то, что ее деятельность широко развернулась после смерти ее первого мужа, А.А. Морозова. Вторым ее мужем был профессор В.М. Соболевский, руководитель газеты «Русские ведомости». По каким-то завещательным затруднениям она не могла выйти за него замуж официально, и ее дети от Соболевского, Глеб и Наталья, носили фамилию Морозовых…Одним из ее главных созданий были так
называемые Пречистенские курсы для рабочих, которые действительно были таковыми и, с течением времени, стали значительным центром для просвещения московских рабочих масс… отзыв, который дает о ней Вл. Немирович-Данченко в своей книге «Из прошлого»:
«Это была очень либеральная благотворительница. Тип в своем роде замечательный. Красивая женщина, богатая фабрикантша, держала себя скромно, нигде не щеголяла своими деньгами, была близка с профессором, главным редактором популярнейшей в России газеты, может быть, даже строила всю свою жизнь во вкусе благородного сдержанного тона этой газеты. Поддержка женских курсов, студенчества, библиотек, - здесь всегда можно было встретить имя Варвары Алексеевны Морозовой. Казалось бы, кому же и откликнуться на наши театральные
мечты, как не ей. И я, и Алексеев, были с ней, конечно знакомы и раньше. Уверен, что обоих нас она знала с хорошей стороны.
Когда мы робко, точно конфузясь своих идей, докладывая ей о наших планах, в ее глазах был почтительно-внимательный холод, так что весь наш пыл быстро замерзал, и все хорошие слова застывали на языке. Мы чувствовали, чем сильнее мы ее убеждаем, тем меньше она нам верит, тем больше мы становимся похожими на людей, которые пришли вовлечь богатую женщину в невыгодную сделку. Она с холодной, любезной улыбкой, отказала»…
Сын Варвары Алексеевны, Михаил Абрамович, был известен в Москве под именем «Джентльмен». Этим именем он был обязан тому, что с него, как говорится, списал героя своей известной пьесы того же наименования А.И. Сумбатов-Южин. Эта пьеса очень хорошо шла в Московском Малом Театре, и в начале девятисотых годов, и в новой постановке, незадолго перед войной 1914 года.
Вся Москва ее пересмотрела и о герое много говорили, хотя, в сущности говоря, сама по себе он этого, может быть, и не заслуживал. Был он человек образованный, не без дарований, даже писал (по псевдонимом М. Юрьев), но больше всего знали его в Москве, помимо Сумбатовской пьесы, еще по сказочному даже для Москвы, карточному проигрышу: в одну ночь в Английском клубе, он проиграл известному табачному фабриканту и балетоману, М.Н. Бостанжогло, более миллиона рублей.
Жена его, Маргарита Кирилловна, была также очень известна в Москве, но совсем в иной области. В ее доме, при содействии и участии, устраивались религиозно-философские собрания, и устраивались они московскими философами, начиная с кн. Сергея Николаевича Трубецкого…
М.К. Морозова тоже была выведена в театральной пьесе – в «Цели жизни» В. Немировича-Данченко, - в карикатурном, но не слишком злом виде. О ней и о собраниях в ее доме не мало писал в своих воспоминаниях за последнее время Степун...

Семьей Морозовых было создано много благотворительных учреждений, в частности университетские клиники. Самым значительным был институт для лечения раковых опухолей, при Московском университете. Про эту клинику Рябушинский говорит, что она представляла целый город. Далее были университетские психиатрические клиники, детская больница имени В.Е. Морозова, Городской родильный дом имени С.Т. Морозова, богадельня имени Д.А. Морозова. В.А. Морозовой было устроено ее имени начальное ремесленное училище, и С.Т. Морозов
– упомянутый уже музей кустарных изделий. Наконец, Морозовыми был сооружен прядильно-ткацкий корпус при московском Техническом училище и организована соответствующая кафедра по текстильному делу.

Источник: Бурышкин П.А.Москва Купеческая. М, 1990.
Дата: 02.10.2006
Семейные сайты на заказ
НОВОСТИ